…и удивился: «Как она узнала мой номер?» Вспоминать, кто такая Лида, не пришлось, хоть он ни минуты не думал о ней, вернувшись с летних сборов. Стереть сообщение почему-то не решился и вскоре получил новое:
O4en’ wdu otveta. Lida is Lesnovo
Его уже стёр, решив, что хватит одного. Рома не собирался отвечать, но всё равно вспомнил её, и не просто как одну из многих случайных знакомых. Он представил её рядом – такую, как видел в последний раз. Это было во время дискотеки, на которую он так и не вернулся. Испуганная, дрожащая, в слезах, с разбитой губой, Лида вставала на ноги, опираясь на его плечо. Совсем беззащитная, а недавно была уверенной в себе, дерзкой, нахальной…
6
В гостях Ксению ждали. Навстречу ей, держа за ошейник пушистую овчарку, в прихожую вышла симпатичная девушка в джинсах с бахромой, просторной футболке и с русыми волосами, заплетёнными в две косички, как у Пеппи.
– Марина, – назвалась она. – Ты Ксения? Очень приятно, я тебя такой и представляла. А я старшая сестра этого обормота.
Рома едва слышно хмыкнул, но промолчал.
– Я уже занимаюсь у вас в клубе, – продолжала Марина, пока Ксения разувалась. – Тебя все помнят и ждут. Да и Ромка все уши прожужжал…
– Не так уж и много говорил, – не выдержал Рома.
– А это Альма, – будто не замечая, сказала Марина. – Альма, свои!
Предупреждать Альму было ни к чему, она и так подняла в прихожей ветер, размахивая упругим хвостом.
– Красавица. А что за порода? – спросила Ксения и, присев на корточки, погладила зажмурившуюся собаку. – Морда, как у немецкой, но шерсть…
– Длинношёрстная немецкая, – объяснила Марина. – Самая лучшая, да, Альма? Сядь. Вот так, молодец. Дай лапу. Лапу, говорю! Ай, умница какая!..
Наконец, из комнаты вышел глазастый малыш с более тёмными, чем у брата с сестрой, волосами.
– Это Илья, – сказал Рома. – А это Ксюша. Илья, скажи: Ксюша.
Илья поглядел на неё, собираясь с духом, потом выпалил:
– Тюта, – и, отвернувшись, убежал обратно.
– Засмущался, – объяснила Марина. – Давай пойдём к нам, а он, когда захочет, сам придёт.
Но первым делом Ксения вымыла руки, заглянула на кухню, познакомилась с мамой, Евгенией Васильевной, и выпила чашку чая. Потом пришла самая старшая сестра, Ира, – очень похожая на Марину, но повыше ростом, с чуть более тонким лицом и в очках. Сёстры увели гостью в девичью комнату, усадили на кровать и стали показывать альбомы с карандашными рисунками; а затем, постучав, к ним вошли Рома с Ильёй.
– Сколько тебе лет? – спросила Илью Марина, распустившая русые косички и перед зеркалом сооружавшая на голове какой-то замок с башнями и стеной.
– Уже четыре, – ответил малыш, смущаясь гораздо меньше, чем вначале.
– В июне исполнилось, – пояснила Марина.
– А раньше говорил, что ему семь лет, – вспомнила Ира. – Он тогда знал две цифры: один и семь. Просишь что-нибудь сосчитать, Илья считает: один, семь, один, семь, один, семь… На чём остановился, столько и есть.
Илья совсем осмелел, пожал Ксюшину руку и стал расспрашивать:
– Ты дома купаешься?
– Конечно, – ответила она. – Разве не заметно?
– Я тоже купаюсь. А ты дома спишь?
– Да, – сказала она. – Только дома, больше нигде.
– Я тоже, с мячом, – продолжал Илья. – Будешь со мной спать?
Брат и сёстры засмеялись и стали объяснить ему, что думать об этом ещё рано. Илья убежал, как будто вновь от смущения, но тут же вернулся с футбольным мячом и позвал гостью играть.
