1918
Родилась в Киеве.
1941
Во время оккупации Ищенко, студентка третьего курса Киевской консерватории, стала солисткой Полтавского оперного театра, выступала перед немецкими офицерами, затем была отправлена в Германию, где вместе с другими советскими артистами выступала на концертах для остарбайтеров.
1946
На второй день после возвращения в СССР арестована по подозрению в шпионаже. Приговор военного трибунала Киевского военного округа: шесть лет лишения свободы и три года поражения в правах.
1947
Этапирована в Воркутлаг и принята на работу в Воркутинский театр.
1951
За отказ сотрудничать с лагерной администрацией уволена из театра и переведена на работу в культурно-воспитательную часть.
23 ФЕВРАЛЯ 1952
Освободилась из лагеря без права проживания в крупных городах и вернулась на работу в тот же Воркутинский театр, где отбывала срок.
С 1954-го работала солисткой Республиканского театра оперы и балета.
Живет в Сыктывкаре.
Вот вы говорите — лагерь, лагерь… А я ни о чем не жалею, потому что мне нигде плохо не было. Я не голодала, не холодала, в лагере меня сразу одели, я все время чувствовала, что обо мне заботятся.
Когда закончился срок и поражение в правах, я уже пела репертуар, которому позавидовала бы любая певица. Слушайте: «Евгений Онегин», «Фауст», «Русалка», «Запорожец за Дунаем», «Паяцы», «Царская невеста», «Проданная невеста». «Сильва», «Марица», «Веселая вдова»… Все перепето, всюду — только главные роли.
Куда мне было рыпаться из Коми?
«Фауст»
Началась война — и с этого все мои беды. 22 июня у нас в консерватории (Ищенко училась на третьем курсе Киевской консерватории. — Авт.) была репетиция. Иду на репетицию, вдруг слышу: шум и все люди бегут куда-то в арку. «В чем дело?» — спрашиваю. «Так ведь немцы! Бомбежка!» А я и не знала…
Занятия в консерватории прекратились, я пошла искать работу. А кем меня возьмут? Пошла, устроилась уборщицей в ресторане. Скоро хозяин мне говорит: «А ты знаешь, что в Полтаве уже опера работает? Раз ты артистка, я устрою тебя туда».
Посадил меня в телячий вагон, а там уже встретил немец. Везет меня и трех других девушек куда-то на квартиру, говорит: «Значит, так. Никаких знакомств, никакого шума. Жить тихо, без разрешения никуда не ходить, а дальше мы вам объясним». Оказывается, мерзавец, который мне об этом рассказал, вербовал девушек в немецкую разведшколу. Я так испугалась, так стала рыдать!
Стали жить в разведшколе. Учить нас ничему не начали, но объяснили, что надо будет присматриваться, запоминать, какой, к примеру, мимо вокзала состав прошел…
Валентина Ищенко. Полтава, 1942
Через несколько дней отвожу в сторону этого немца — его звали Франц, симпатичный мужчина, подтянутый, средних лет, — и говорю: «Я певица, студентка консерватории, для меня театр — вся моя жизнь. Может, как-нибудь можно…»
