Глава тринадцатая
Апрель 1920 года
– Бен, как приятно увидеть вас вновь. – Лео улыбнулась.
– Леонора! Вы выглядите… – Бенджамин умолк, подбирая слова, которые никак не давались ему.
Он пожирал взглядом фигуру Лео, обтянутую модной прямой черной юбкой и черным жакетом с треугольным вырезом и эффектным широким воротником. Аккуратно приталенный, он облегал ее тело, как перчатка, заканчиваясь в нескольких дюймах над подолом юбки. Туфельки ее искрились брызгами горного хрусталя над самым каблуком, а волосы вспыхнули огненно-рыжим пламенем, когда она тряхнула ими, снимая шляпку. Она ждала, чтобы Бенджамин закончил свою мысль, словно не понимая, что именно ее внешность и заставила его потерять дар речи.
– Неописуемо прелестно, – наконец высказался он и подался к ней, чтобы поцеловать в щеку.
Лео протянула ему руку.
– Поскольку у нас деловая встреча, – сказала она, – я предпочитаю, чтобы мы просто пожали друг другу руки. Давайте прибережем поцелуи до того момента, пока не проясним свои позиции.
Ошеломленный, Бенджамин рассмеялся.
– Согласен, если только поцелуй не будет снят с повестки дня.
Лео продолжала улыбаться, старательно пряча все признаки смущения и растерянности. Неужели Фэй не рассказала брату о ее беременности? Разве стал бы он напропалую флиртовать с ней, если бы знал о том, что каких-то два месяца назад она родила ребенка?
– Пожалуй, и флирт давайте прибережем до лучших времен, – небрежно заметила она, опускаясь в кресло и доставая из сумочки сигарету.
Бенджамин немедленно оказался рядом с зажигалкой в руках.
– Позвольте мне.
– Благодарю вас, – сказала она.
Наверное, встреча пройдет куда легче, нежели она предполагала. В следующий миг дверь в кабинет Бенджамина распахнулась и в комнату вошла Фэй. Лео едва не выронила сигарету от неожиданности, но самообладание, которое она примерила сегодня утром вместе с новым нарядом, помогло ей справиться с собой, и она расслабленно откинулась на спинку, словно присутствие Фэй на сегодняшней встрече стало для нее желанным сюрпризом.
– Значит, ты все-таки пришла, – сказала Фэй, беззастенчиво угощаясь сигаретой из пачки Бенджамина. – А ты храбрее, чем я думала.
– А ты выглядишь намного лучше, чем в прошлый раз, когда я видела тебя, – прохладно заметила Лео, напомнив себе о том, что она пришла сюда за тем, чтобы сыграть в открытую, и теперь пришла пора выложить карты на стол. Кроме того, Фэй и впрямь посвежела и стала стройнее по сравнению с тем днем перед Рождеством, когда она нанесла Лео визит.
– Это я пригласил Фэй, – сказал Бенджамин. – Как вам известно, я всегда хотел, чтобы она стала участницей косметического бизнеса, который я намерен открыть, посему ее присутствие здесь вполне оправдано.
– Разумеется, – согласилась Лео. – Начнем?
– Вам слово, – отозвался Бенджамин, усаживаясь и с изумлением глядя на Лео, явно не в силах отождествить элегантную и целеустремленную особу, сидящую перед ним, с перемазанной черной жижей девушкой в лавке Джиа в Чайнатауне.
– Благодарю вас.
Лео встала и выложила три баночки с товаром и три прелестных цветных рисунка на стол перед Бенджамином и Фэй. На одном рисунке была изображена губная помада в элегантной серебряной коробочке с рычажками, вдоль одной стороны которой изящным шрифтом с завитушками было выгравировано название «Ричиер», а на крышке блестел и переливался гранями горный хрусталь. На следующем перед ними предстала маленькая пудреница, на колпачке которой танцевала современная пара; этот рисунок выглядел бы вполне уместно и в журнале мод. На последней же иллюстрации красовалась брусковая тушь, также с прекрасным рисунком, надписью «Ричиер» и горным хрусталем в центре.
– Несколько месяцев назад я побывала в универмаге «Лорд и Тейлор» с безупречным продуктом в ужасной упаковке, – сказала Лео. – Я рассказала им о косметике, которая обещала удовольствие, восторг и отвагу вкупе с бесстрашием для молодых женщин. Но они потребовали от меня материальных свидетельств. А я не могу их себе позволить. Зато я могу предоставить в ваше распоряжение свои безупречные товары, равно как и все мои соображения относительно их продажи и того, кому их следует продавать. Мне нужны ресурсы, которые позволят сделать мои товары красивыми, а также разрекламировать их таким образом, чтобы женщины захотели купить их с не меньшей силой, чем прочесть «По эту сторону рая». В своем романе Фитцджеральд описывает воздух как «пронизанный экзотикой интриги, лунного света и приключений»: таковы и продукты «Ричиер Косметикс». Равно как и женщины, которые пользуются ими.
Лео видела, что Фэй буквально из последних сил сдерживается, чтобы не схватить одно из ее косметических средств и не попробовать его на себе. Лео взяла в руки тушь для ресниц.
– Вы должны сами убедиться в том, что она действительно так хороша, как я думаю.
Она передала тушь Фэй, которая тут же вышла с ней из комнаты, даже не отпустив напоследок одну из своих острот, что ей было решительно не свойственно. Лео не обменялась ни словом с Бенджамином, пока они ждали возвращения Фэй. Было время, когда она постаралась бы заполнить молчание нервической неумолчной болтовней; сейчас она просто курила. Она достала очередную сигарету, и Бенджамин вновь перегнулся через стол, чтобы поднести ей огонька.
Лео сделала долгую затяжку.
– Она чертовски хороша. – В дверях показалась Фэй.
Положив одну руку на талию, другой она оперлась о притолоку, похожая на идеальную модель со своими коротко стриженными волосами и густыми блестящими ресницами.
Лео встретилась взглядом с Фэй.
– Благодарю, – произнесла она. – Но, прежде чем я скажу слишком много, вы должны узнать кое-что еще. – Она обернулась к Бенджамину. – В феврале я родила ребенка. Никакой свинки у меня не было. Мне показалось, что вы захотите узнать об этом, прежде чем принять решение о том, будем ли мы вместе работать или нет.
Теперь настал черед Бенджамина потянуться за сигаретой.
– А где ребенок сейчас? – медленно проговорил он.
– Не знаю. – Лео внимательно разглядывала свои руки. – Я не могла оставить его.
В комнате повисло тяжелое молчание. Лео буквально слышала, с каким скрипом ворочаются в тишине мысли. Фэй думала о том, как вновь избавиться от нее. О чем думал Бенджамин, было известно одному богу.
