Книга Саблезубый - Галина Чередий

– Андрюха! Ох, нихера ж себе, кто к нам пожаловал! – заорал на все отделение милиции Вовка Ямщиков, стоило мне появиться на пороге его кабинета. – Вот это ты раскабанел-раскачался на вольных харчах. Ментом пока по земле бегал, поскромнее харька была!

Смеясь, он полез обниматься, фигача меня по-дружески по спине своими лопатами-ладонями, чуть дух не вышибая.

– На себя то глянь, ты и в ментовке оставшись наел хлебальник – за неделю не обосрешь, – ответил я в тон ему, обнимая.

– А ты к нам чего? Дело какое? Не к морю же в январе. Или хатенку подыскать? Что, тоже задолбало на наших северах обретаться?

Выяснить, что в родном городе Шаповалова поселился наш с Яром бывший сослуживец, показалось мне удачей. Ямщиков раньше был мужик нормальный, не гондон какой, и надеюсь, до сих пор не скурвился. Может, и напрямую ему все выложить рискнуть? Но сначала все же нюхнуть для пристрелки.

– Да мне тут инфа по одному парню нужна. Он родом из этих мест. Что за семья узнать бы и все такое. Общую картинку составить.

– Ты ж теперь частник, – прикрыв поплотнее дверь кабинета, хитро прищурился Вован.

– Частник, но очень надо. В бизнес общий с парнем лезем, надо проверить, кто и откуда, – немного прибрехнул я, да простит меня Колька. – Проставлюсь честь по чести. Главное, чтобы по-тихому, по-свойски, без огласки.

– Ну давай попробуем. Фамилия у твоего парня какая?

Ямщиков ушел, оставив меня одного, а когда вернулся, выглядел разозленным. Схватив меня за грудки, приложил лопатками в стену и зашипел в лицо:

– Значит так, Боев, кончай мне п*здеть и выкладывай все, как есть.

– Ты это о чем?

– Фамилия матери твоего Шаповалова – Сомова. И последнее время эта фамилия у меня не то, что на слуху. В печени, бл*дь, застряла!

– По поводу?

– Хер тебе, а не ответы, пока сам все не выложишь, понятно?

– Понятно. Говорить здесь будем?

– Не-не, пошли пивка хряпнем тут неподалеку.

* * *

– Выходит, мать Шаповалова все еще жива, – уточнил, хлебнув из высокого бокала.

Мы устроились в дальнем углу большого зала пивбара, что в такой час практически пустовал.

– Угу, еще как жива, – ответил приятель, дождавшись, когда официанточка в кожаных шортиках отошла достаточно далеко. Я зацепился взглядом на мгновение за ее сочную задницу, но внезапно внутри как заныло, что ли. Так к карамели моей под теплый бочок захотелось, хоть вой. – Она у нас тут дама широкоизвестная в узких кругах, как и дочка ее. Точнее, именно благодаря дочке этой, будь она неладна.

– А что с дочкой? – навострил я уши.

– Зубы мне не заговаривай. Говори, зачем явился.

– Да, собственно, за этим. Вызнать мне надо все про эту самую дочку.

– Чё-то не понял. Старый мудачина тебя девку искать нанял? Ближе никого не нашел? И так-то я о тебе лучше думал, Андрюха. – Вован прищурился на меня с отчетливо читаемым презрением.

– А ты не спеши обо мне хреново сразу думать. Лучше колись, кого в виду имеешь.

– Бля, это не разговор, Боев. Давай в открытую, жопой не виляй, – решительно поставил он бокал, расплескав пиво.

– Вован, кабы это только меня касалось, вывалил бы как на духу. Но не могу, прости меня. И, как ни крути, ты все еще при погонах и под присягой. Знать тебе все, учитывая возможные последствия, – практически подстава. Поэтому давай моей легенды придерживаться. Что там за родня у моего Шаповалова, и чем она так примечательна.

Ямщиков скривился, посмотрел на меня с минуту пристально, а я глаз не отвел, пусть видит, что не брешу.

– Да уж примечательна. В первую очередь сестричка прославилась. Отец города наш, Вознесенский Дмитрий Алексеевич на этой девке крепко так умишком повредился. Настолько крепко, что всем ментам в городе сейчас спущено негласное, но п*здец какое строжайшее распоряжение эту самую Екатерину Олеговну Сомову найти хоть под землей и вернуть под ясные очи градоначальника.

Ну вот я и знаю, кто ты такой, мразодмитрий. Давай, начинай там уже икать, скоро приду по твою шкуру бл*дскую.

– Девок ему, что ли, мало, – процедил я сквозь зубы.

– Ну, видать, мало. Сам я эту Сомову вживую не видел, но слыхал от коллег частенько, что девка реально красивая. – Не врут твои коллеги. Катька у меня такая, что сердце на хрен от взгляда останавливается. И прямо сейчас я тут сижу, а на нее пялятся наверняка всякие олени непуганые. – Она не в первый раз от Вознесенского сбегает, а этот козлина не стесняется ментов как личных ищеек использовать, да еще и *бет мозги нещадно за задержку. Сейчас вон, говорят, лютует по-жесткому. Вынь ему девку эту и положь.

– Не от хорошей жизни, небось, убежала, – скрипнул я зубами.

– Угу. Он ее, ходили слухи, считай, купил, прям с выпускного в приюте местном особом выхватил. И вряд ли по доброй воле все у них было. Вознесенский – еще та жаба старая и страшная. Хотя… бабы сейчас не на рожу смотрят, а в карман.

Но не моя Катюха, не моя.

– Погоди, какой такой приют, мать же живая?