Вернувшись домой, Марина заперлась в комнате дочери, легла на ее кровать и включила планшет. Под объявлением о пропаже детей, которое она написала, прежде чем отправилась на поиски Лизы, появились первые комментарии.
Gest 1 13.10.2017 16:10 Да не волнуйтесь вы так. Только четыре часа времени, а вы уже город на уши ставите. Найдутся.
Mushroom 13.10.2017 16:29 Че та я не вкурил. С утра сдрыстнул поц, а девка после обеда слиняла? Бермудский треугольник б**дь какой-то. Ты там сама не потеряйся.
Tanz 1221 13.10.2017 16:37 А ты куда смотрела, дура? Кто за твоими выродками следить должен?
Марина отложила планшет и посмотрела в окно. На подоконнике, около самой рамы, скопилась пыль, хотя она убирала только вчера. Сквозь стекло не было видно ничего, кроме стены забора. Коряво сложенная, но крепкая. Непробиваемая. Как та невидимая стена, в которую она бьется лбом уже четвертый десяток. Стена между ней и счастливой жизнью.
Почему? За что? Она никогда не хотела от жизни слишком много. За исключением разве что самой ранней мечты, разбитой четверкой по алгебре. А после любое ее желание вписывалось в формулу «хочу, чтобы все как у всех». Но все вышло с точностью до наоборот.
Она вышла замуж за первого, кто проявил к ней интерес. Нет, она ни о чем не жалеет, Игорь – хороший человек, но все равно, в отличие от подруг она не выбирала. А то, самое главное в жизни, что остальные женщины получают через несколько минут удовольствия, ей досталось через шесть лет слез и боли. Шесть лет, за которые она растеряла всех своих подруг и чуть не потеряла мужа. И все равно, сын, сколько ты ни называй его «особенным», на деле недоразвит. Она взяла в детдоме дочку, но не смогла подружить детей. И теперь потеряла их. Не уберегла. Не смогла. Ничего не смогла. Все не как у всех. Все не слава богу. Плохая хозяйка, плохая подруга, плохая жена и плохая мама. Или больше не мама?
9
В начале седьмого к Прохоровым приехал следователь. Мужчина был чуть старше Игоря. Одет в штатское, небритый и усталый. В широких очках с толстыми прямоугольными стеклами, которые придавали ему вид работника конструкторского бюро из советских кинофильмов. В отличие от коллег он разулся у входа и аккуратно отставил в сторону промокшие кожаные туфли.
– Кононов Алексей Владимирович, Следственный комитет России, – представился он.
Игорь позвал Марину, но она не вышла.
– Нервы, – сказал Игорь.
Кононов кивнул.
По сути вопросы следователя повторяли вопросы капитана. Только вместо «парень» он говорил «дети» и был вежлив, деликатен и быстр. Через полчаса Кононов убрал заполненные бумаги в портфель и снял со спинки стула куртку.
– Мы почти закончили. У меня осталась всего пара вопросов. Если вы не против, я не буду их записывать. Надо торопиться. По статистике, девяносто процентов найденных приходится на первые сутки поисков.
– Конечно. Задавайте, – кивнул Игорь.
– В последнее время вы не замечали никаких странностей в поведении детей? Какие-то неожиданные мысли, вопросы или действия? Может быть, имели место какие-нибудь события, важные для детей?
– Странности и события, – повторил Игорь и потер лоб. – Не знаю. Недели три назад Лиза, кажется, поссорилась с подругой. Она не говорила об этом, но я думаю, что это так. А еще через неделю она поссорилась с Сережей и на каникулах уехала к бабушке, чтобы не встречаться с братом. Она вообще-то неконфликтная девочка, так что эти обстоятельства вполне можно считать странными.
Что касается Сережи, то все его поведение – одна огромная странность. Какие у него могли быть события? Ну, измалевал сестре альбом, напугал ее и довел до слез. Сказал что-то учительнице – к нам на дом ходит учительница, заниматься с сыном, и она попросила отгулы. Кажется, из последнего это все.
– Никто не угрожал вам? – резко перепрыгнул с темы на тему Кононов.
Игорь запнулся, перед тем как ответить. Но перед ним сидел сотрудник из Следственного комитета, а не охотник за приведениями.
– Нет.
– Вы сказали, что у сына задержка развития. А какому возрасту он соответствует в интеллектуальном плане? Хотя бы примерно.
Внутренним взором Игорь окинул круг вопросов, занимавших сына.
– В некоторых аспектах он еще пятилетний ребенок. – Игорь подумал об утреннем туалете и крестах в тетрадях. – А в чем-то не отстает от сверстников.
Хочу посмотреть на ее писюшку. Это был, пожалуй, единственный соответствующий Сережиному возрасту интерес. Почти нормальный. Если забыть о том, что Лизе всего десять лет, и о том, что она ему сестра.
