— Мы понимаем, что вам плохо, но скажите, пожалуйста,кто вы и как вас зовут?
— А вы? — ответила Лена слабым голосом.
— Я тут человек случайный, совсем, можно сказать, нипри чем, а зовут меня Надежда.
И еще скажите нам, кто такой Никита, которого вы просилисделать, все, что потребуют похитители.
— Никита Шувалов — мой мух. Чего от него потребуютпохитители и кто они такие, я не знаю.
— Когда вас похитили? — вступил Алексей.
— Вчера вечером после театра. Я была в театре.., одна,нет с телохранителем. — Лена подробно описала им весь эпизод похищения,опустив, разумеется, что похитить должны были ее сестру.
Надежда вышла на кухню, якобы для того, чтобы вымыть чашки.
— Никита Шувалов, — проговорил у нее за спинойАлексей, — вице-губернатор, видный политик, здорово идущий вверх.Поговаривают о его назначении вице-премьером.
— Я тоже смотрю телевизор, — не оборачиваясь,ответила Надежда.
— Что делать с этой женщиной? — В голосе егозвучала неприкрытая злость.
— Отпустить домой к мужу. — Надежда тожерассердилась. — Да снимите вы свою чертову маску! Что за тайны мадридскогодвора, честное слово!
— Отпустить? — издевательски рассмеялся он. —Вот так прямо пустить по улице в платье от «Версаче»? Чтобы она ходила и всехспрашивала, куда ей деться? Такие дамы, к вашему сведению, пешком ходить давноразучились, общественный транспорт вызывает у них аллергию, электричка —нервную дрожь.
— Вы точно знаете, что это «Версаче»? — слюбопытством спросила Надежда. — Как это вы на глаз определили?Естественно, отпускать сейчас нельзя. Она больна. Сейчас надо дать ейжаропонижающее. А завтра с утра позвонить ее мужу.
— Ага, и он примчится сюда с толпой телохранителей. Икому первому они, выражаясь по-простому, надерут задницу? Мне, и вам закомпанию.
— Боюсь, что одной задницей мы не отделаемся, —грустно вздохнула Надежда. — Если бы моему мужу сообщили, что меняпохитили…
— То он бы небось перекрестился, что избавился от такойбеспокойной женщины! — не удержался Алексей.
— Слушайте, ведите себя прилично наконец. —Надежда отвечала ему вполголоса, но глаза ее метали молнии. — Что вы наменя-то огрызаетесь! И снимите же маску, террорист хренов! Тоже мне, борец созлом, живет Христа ради в деревенском доме, даже машины какой-никакой нету!
— Все бы у меня было, если бы вы не отдали этой сволочиСвирбенко дискету.
— Он сам ее взял, — начала было Надежда, но туткое-какая мысль опять пришла ей в голову, и она замолчала.
Кроме того, она вспомнила, что прихватила в амбаре мобильныйтелефон, и тоже промолчала об этом.
— В общем, так. Я иду домой за вещами для.., кстати,как ее зовут? Приношу все это и ухожу спать, пока не рассвело. Потому что есликто-то увидит, как я на рассвете шастаю в таком виде, — она поглядела назамурзанные джинсы и куртку, — то очень удивится. А вы тут рядом живете,незаметно проскочите.
— А когда вы завтра зайдете?
— Днем, когда тетя Шура за молоком пойдет, тогда меняникто не заметит.
Чувствуя себя партизаном в стане врага, Надежда, пройдясонной деревней, проникла в собственный дом. Кота, разумеется, дома не было.
* * *
Аркадий Ильич набрал номер и тихо сказал в трубку:
— Это Михайлов.
— Ну и что с того? — ответил голос на другом концесотовой линии.
— Я прошу вас приехать ко мне в гости.
У меня есть для вас очень выгодное предложение.
Шаман хмыкнул:
— Вы же отлично знаете, Аркадий Ильич, что я никогда ник кому в гости не хожу. Если меня приглашают. Я хожу только незваный.
И прихожу я только один раз. Некоторые, знаете, верят втакую тощую тетку с косой, а некоторые верят в меня. Так что, Аркадий Ильич,если вы хотите со мной поговорить, давайте встретимся на нейтральнойтерритории. Например, на Литейном мосту. Его как раз через сорок минут сведут.Мои люди перекроют мост со стороны Литейного, а ваши — со стороны Выборгской, амы с вами пешочком до серединочки и поговорим, если, конечно, хотите…
С этими словами Шаман отключился. Аркадий Ильич сидел злой ичерный, как туча.
— Кем он себя возомнил! Ангел смерти, мать его так!Старика ночью в такую даль гонять… Но что делать, он нам сегодня очень нужен.
— Может быть, вместо вас с ним кто-нибудь другойвстретится? — подал голос Никита.
Станиславыч даже головой покачал от такой наивности, аАркадий Ильич стал разъяснять, как неразумному ребенку:
— Шаман — человек непредсказуемый, неуправляемый. Ни скем, кроме меня, он и разговаривать-то не станет, более того, посчитает, чтоего заманили в ловушку, и убьет того человека. Даже мне с ним будет нелегкодоговориться.
— Но тогда для вас такая встреча очень рискованна…
— Как раз для меня эта встреча совершенно безопасна.Как ни самоуверен Шаман, убивать меня он побоится — у него тогда земля подногами будет гореть, за ним весь Закон охотиться будет. Кроме того, убиватьменя ему нет резона: я, как сейчас принято говорить, — гарантстабильности. После моей смерти такой передел начнется — мало кто в той свареуцелеет. А я сейчас ему очень выгодное предложение сделаю: он за сутки работысвою сферу влияния удвоит…
— А кто такой этот Шаман? Почему вы так в немзаинтересованы?
— Кто такой Шаман — никто толком не знает. Собственноговоря, бандит-одиночка.
Хотя у него группа есть, и группа хорошая.
Но он, как до серьезного дела доходит, все старается самсделать, братва у него только на подхвате. Он, знаете, как альпинист-одиночка —только на свои силы рассчитывает. Но он сейчас мне правду сказал: что он, чтосама смерть — разница невелика. Если Шаман кого приговорил, никакая охрана неспасет, никакие стены не защитят.
* * *
Под утро той же ночи, автомобилисты, дожидавшиеся, когда сведутЛитейный мост, были горько разочарованы. Когда многотонные половинки мостаначали опускаться и сонные водители, потягиваясь, протерли глаза, к мосту сдвух сторон подрулили несколько джипов. Из подъехавших машин выскочили бравыеребята в пятнистых комбинезонах — то ли ОМОН, то ли РУБОП, то ли черт его знаеткто — сейчас столько спецслужб развелось, что все и упомнить невозможно.Спецназовцы расставили поперек моста временные ограждения и доступно намекнуливодителям, чтобы те поискали дорогу где-нибудь в другом месте.
Половинки моста, лязгнув, соединились, и из двух машин —одна стояла возле моста со стороны Литейного проспекта, другая — со стороныФинляндского вокзала — вышли два человека.
