Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 124
дал ее Вулли, объяснив, что поскольку он за рулем, Вулли будет штурманом. Такая ответственность слегка испугала Вулли. Когда тебе дают карту на заправочной станции, размер у нее почти идеальный — как у программки в театре. Но чтобы читать карту, ты должен ее раскладывать и раскладывать, пока Тихий океан не упрется в рычаг скоростей, а Атлантический не заплещется о пассажирскую дверь.
Если карту с бензозаправки развернуть полностью, голова закружится от одного ее вида: так она исчерчена сверху донизу и слева направо магистралями, объездными дорогами и тысячами проселков, и все помечены крохотными названиями или крохотными цифрами. Она напоминала Вулли учебник по биологии в «Святом Павле». Или в «Святом Марке»? В общем, на левой странице было изображение человеческого скелета. Когда подробно рассмотришь скелет со множеством костей и косточек и перевернешь страницу, полагая, что скелета там не будет, он оказывается там же — потому что следующая страница прозрачная! Она из прозрачной пленки, и на ней видишь прямо поверх скелета нервную систему. А когда перевернешь еще одну страницу, можешь рассматривать и скелет, и нервную систему, и систему кровообращения с ее синими и красными линиями.
Вулли понимал, что эта многослойная иллюстрация сделана для того, чтобы прояснить предмет, — но на самом деле она приводила в замешательство. Кто изображен — мужчина или женщина? Старый человек или молодой? Черный или белый? А кровяные тельца и нервные импульсы, движущиеся по сложным сетям, — откуда они знают, куда им надо двигаться? И когда попали туда, как потом находят дорогу домой? Вот на что была похожа дорожная карта «Филипс 66» — на иллюстрацию с сотнями артерий, вен и капилляров, без конца разветвлявшихся, так что, двигаясь по любой из них, ты не знаешь, куда попадешь в итоге.
А с салфеткой из «Хауарда Джонсонса» обстояло совсем не так! Ее не надо было раскладывать. И она не была исчерчена магистралями и проселками. Дорог на ней было ровно столько, сколько надо. И те, которые с названиями, названы отчетливо, а которые не названы отчетливо, те без названия.
Еще одна похвальная особенность карты «Хауарда Джонсонса» — иллюстрации. Большинство картографов очень умело все уменьшают. Штаты, города, реки, дороги — все у них мелкое. А на салфетке «Хауарда Джонсонса» города, реки, дороги тоже мелкие, но добавлены иллюстрации, где вещи крупнее, чем полагалось им здесь быть. Вроде пугала в нижнем левом углу — оно показывает, где кукурузные поля. Или тигр в верхнем правом углу — показывает, где зоопарк Линкольн-парка в Чикаго.
Так же вот и пираты рисовали свои карты сокровищ. Океан, острова изображали мелко и упрощенно, а потом добавляли большой корабль невдалеке от берега, большую пальму на берегу, скалы на горе в форме черепа, ровно в пятнадцати шагах от места, обозначенного крестиком.
В квадратике справа внизу была карта внутри карты — центральная часть города. По этой карте, если свернуть направо, на Вторую улицу, и проехать полтора дюйма, попадаешь в Парк Свободы, и посреди него — громадная статуя Авраама Линкольна.
Вдруг левым глазом Вулли увидел указатель на Вторую улицу. Он круто повернул — и снова под возмущенные гудки.
— Извиняюсь, — крикнул он.
Подавшись к рулю, он увидел впереди зелень.
— Поехали. Поехали.
Через минуту он приехал.
Остановившись у бордюра, он открыл дверь, и ее чуть не снес проезжавший седан.
— Уух!
Вулли захлопнул дверь, сидя перебрался направо, вылез через пассажирскую дверь, дождался окна в потоке машин и перебежал улицу.
В парке был ясный солнечный день. Деревья в листве, кусты в цвету, и маргаритки по обе стороны дорожки.
— Поехали, — сказал он снова и прибавил шагу.
Но вдруг дорожку с маргаритками пересекла другая, и Вулли очутился на распутье: пойти налево, пойти направо или пойти прямо. Пожалев, что не захватил салфетку-карту, Вулли посмотрел во все три стороны. Налево были деревья, кусты и темно-зеленые скамейки. Направо — деревья, кусты, скамейки и человек в мешковатом костюме и вялой шляпе, смутно знакомый. Но впереди, если прищуриться, — как будто фонтан.
— Ага! — крикнул он.
Потому что по опыту Вулли знал: статуи часто стоят неподалеку от фонтанов. Например, статуя Гарибальди в Вашингтон-Сквер-парке или статуя ангела на большом фонтане в Центральном парке.
Окрыленный, Вулли подбежал к бортику фонтана и остановился в освежающей водяной пыли, чтобы сориентироваться. Оказалось, что от фонтана отходят восемь дорожек (включая ту, по которой он прибежал). Не поддаваясь разочарованию, Вулли стал обходить фонтан по часовой стрелке и заглядывать в каждую дорожку, держа ладонь козырьком над глазами, как капитан в море. И вот, в конце шестой дорожки, — собственной персоной Честный Эйб.
Из уважения к статуе Вулли не побежал, а пошел туда широким линкольновским шагом и остановился перед монументом.
Какое удивительное сходство, думал Вулли. Передана не только внушительность фигуры, но и моральная твердость. Линкольн был изображен так, как ты и ожидал, — с окладистой бородой, в длинном черном сюртуке, — но тут скульптор добавил необычное: в правой руке президент держал шляпу, как будто только что снял ее, встретив на улице знакомого.
Вулли сел на скамью напротив статуи и вернулся мыслями к вчерашнему дню, когда Билли на заднем сиденье машины Эммета объяснял историю шоссе Линкольна. Билли сказал, что, когда шоссе только начали строить (в тысяча девятьсот каком-то году), энтузиасты вдоль всей дороги покрасили сараи и столбы заборов красными, белыми и синими полосами. Вулли очень живо это себе представлял, потому что Четвертого июля родители развешивали красные, белые и синие ленты на балках в гостиной и на перилах веранды.
И как же любил Четвертое июля его прадед!
Ему было безразлично, с ним или еще где-нибудь будут праздновать младшие День благодарения, Рождество и Пасху. Но в День независимости о прогулах не могло быть и речи. Все дети, внуки и правнуки обязаны были собраться у него в Адирондакских горах, из какой бы дали им ни пришлось ехать.
И собирались!
Первого июля члены семьи начинали подъезжать на машинах и поездах, приземляться на аэродромчике в двадцати милях от дома. К вечеру второго все спальные места были разобраны: бабушками, дедушками, дядьями и тетями — в спальнях, родственниками помоложе — на застекленной веранде, а всеми остальными, кому посчастливилось быть старше двенадцати, — в палатках под соснами.
А Четвертого июля — пикник на лужайке, гонки каноэ, соревнования по плаванию, по стрельбе из винтовок и луков и многолюдная игра «Захвати флаг». В шесть часов ровно — коктейли на веранде. В половине восьмого звонок, и все собираются в доме ужинать
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 124
