Алексей. 1942
Отправление эшелона задерживалось. Белугин попробовал было узнать что-нибудь у проходящего мимо чумазого обходчика, но тот лишь устало пожал плечами и прошел мимо, стуча длинным молотком по буксам вагонов. Боец, обещанный Таругиным, тоже не торопился, поэтому Алексей решил наплевать на осторожность и пойти размяться. Опять же организм настоятельно требовал посетить заветный домик с окошком в виде сердечка на двери.
Справив нужду, молодой человек решил заглянуть в здание вокзала. Не то что для этого имелся какой-то значимый повод, просто ему вдруг остро захотелось пощекотать себе нервы. А ну как Белугина там ждет засада? Мальчишество, конечно, но, учитывая возраст и невеликий стаж практической работы в Службе, простительно, наверное?
Алексей незаметно для окружающих проверил оружие, переложил портфель в левую руку и решительно направился к зданию вокзала.
Небольшое приземистое помещение было многолюдным, но каким-то притихшим. Пассажиры гнездились вокруг своих чемоданов, узлов и кошелок, с трудом разместившись кто на скамейках, а кто и прямо на полу. Под потолком тускло блестела единственная лампочка, отчего стоял полумрак. Окна, заклеенные крест-накрест бумагой и закрашенные белой краской, свет почти не пропускали.
Белугин прошелся по залу, осторожно переступая через ноги и вещи, стараясь не задеть дремавших, вымотанных утомительной дорогой людей. Заглянул в кабинет к начальнику станции. Но там никого не оказалось. Ну и ладно, не очень-то и хотелось!
Возвращаясь к выходу, парень еще раз внимательно осмотрел людей, находившихся в зале. Что-то не давало ему покоя, какая-то пропущенная деталь надоедливо свербила в голове. Знакомое лицо? Да нет, он совершенно точно никого не видел раньше. Патруль? Но бойцы проверяли только военных, на Алексея они внимания не обратили.
И в этот момент Белугин буквально всем телом почувствовал, как в спину ему уперся чей-то тяжелый, осязаемый физически чужой взгляд. Резко, совершенно не заботясь об осторожности, Алексей обернулся, но… никого! Лейтенант с артиллерийскими эмблемами на петлицах мирно дремлет, уронив подбородок на грудь между стариком и молодой женщиной в белом платке, несколько бойцов сосредоточенно обсуждают что-то вполголоса, собравшись в кружок, несколько ребятишек шныряют между лавок словно воробьи. Нет, никто не проявляет к застывшему у двери молодому человеку никакого интереса. Чушь какая-то. Ладно, придется оставить все как есть.
Когда Алексей добрался до знакомого вагона, то обнаружил, что тот перестал быть хвостовым — позади него прицепили еще пару платформ и вагон. Данное обстоятельство весьма порадовало Белугина, потому что мотало до этого, как лягушку в центрифуге.
На площадке также произошли изменения: Алексей увидел там не только таругинского бойца, но и пожилого железнодорожника в форменном плаще и фуражке с приметной большой родинкой над губой. Высокий, еще достаточно крепкий старик обстоятельно обсуждал с караульным недавнюю сводку Совинформбюро, печально шмыгая носом.
Белугин предъявил удостоверение, а потом отозвал красноармейца в сторону и вполголоса, наблюдая попутно за деликатно отвернувшимся в сторону железнодорожником, тихо спросил:
— Что за дед?
Боец, низенький круглолицый татарин, начал было объяснять ему, тараторя, как пулемет, и безбожно путая родную речь с сильно искаженными русскими словами, но Алексей вскоре досадливо махнул рукой и решил не лезть больше с расспросами — понять хоть что-нибудь в этой скороговорке он не мог. Общаются люди на своем птичьем языке, вот и пусть себе общаются. Лишь бы к нему не приставали. Вроде до соседней станции железнодорожник едет. А может, и нет. Хотя вот ведь странность, до этого они вроде бы нормально между собой изъяснялись. Или ему это только показалось?
— Вы не сомневайтесь, товарищ, — сказал в этот момент старик, бесхитростно глядя Белугину прямо в глаза. — Документы у меня в полном порядке, могу показать, если нужно. — Он потянулся к пуговице плаща, но Алексей жестом остановил его.
— Не беспокойтесь. Это совсем не мое дело.
— Да как же, — озабоченно нахмурился железнодорожник, — а меня предупредили, что вы из органов. Мы порядки знаем!
