Кто он такой — слуга иль господин, Купец иль гранд — то знает Бог один. Друг лорда N*** и М* * * приятель он, Под именем чужим — теперь масон. Сын кривды, да под ним земля горит, "Я сын природы, — он вам говорит, — Смотрите, я невинный Ахарат, Я Феникс, Анн, маркиз я де Гарат, Я милосерд, хочу добро творить, Я золото умею растворить, Всех исцелю своим я Бальзамо, И наконец, я — чистое дерьмо.
Немудрено, что за этим пасквилем тут же последовали другие: Лондон наводнили карикатуры и сатирические листки с низкопробными шуточками в адрес Калиостро, он сделался героем пошлых россказней и анекдотов, о нем выдумывали небылицы и приписывали ему неблаговидные поступки, в которых никогда не был замешан ни граф Калиостро, ни Джузеппе Бальзамо. Репутация Калиостро как масона, врача и мага стремительно рушилась, в нем разуверились даже близкие друзья и бывшие горячие почитатели: блистательно выигравший дело об ожерелье адвокат Тилорье покинул Лондон и отказался отстаивать интересы и честь Калиостро; чуть позже в Париж уехали разочаровавшийся в недавнем кумире Лаборд и его шурин де Вим; отступился от "обманщика и мошенника" Калиостро и Рей де Моранд, некогда в Лионе выступивший его добровольным секретарем в ложе Египетского масонства, а потом в Париже поддерживавший графа во время его заточения в Бастилии. Более того, бывший ученик предал магистра дважды: после отъезда мага из Лондона Рей де Моранд сделался любовником его жены Серафины.
Резко уменьшилось количество пациентов, желавших Ка-лиострова лечения, его магические и духопризывательные сеансы потеряли былую привлекательность и уже не вызывали у публики интереса. Что может быть хуже пошатнулась и его масонская репутация: когда Калиостро напечатал в газете "Морнинг геральд" зашифрованное с помощью масонского кодового языка цифр обращение к братьям с призывом собраться и заложить камень в строительство храма истинного масонства, лондонские масоны проигнорировали его призыв.
Отчаяние, а еще совет лорда Гордона (предоставившего в распоряжение магистра свое перо и запал неукротимой) публициста) заставили Калиостро написать "Письмо к английскому народу", которое было опубликовано с подзаголовком "Ответ на насмешки, опубликованные господином де Морандом, редактором "Курьера Европы"". О нем оклеветанный граф решительно отмежевался от приписываемой ему идентичности с Джузеппе Бальзамо и гневно обрушился на Моранда: "Не стану более говорить о низких поступках этого отщепенца, претендующего на звание писателя; его выкинули из Франции и не признали в Англии; но мерзкое перо его, к несчастию, стало известно в Европе. Он может продолжать оскорблять меня, я не стану призывать на его голову кары законов, ибо у несчастного есть жена и вдобавок он является отцом шестерых детей. […] Я возлагаю отмщение на Того, Кто не заставит детей отвечать за преступления их отца…" Призывая кару небесную и поминая неотвратимость Божьего суда для всех неправедных, Калиостро закончил свое письмо так:
"Враги мои полагают, что я угнетен, подавлен… Пусть знают, время испытаний закончится и, как бы они ни ярились, я вернусь с гордо поднятой головой…" Однако письмо не возымело ожидаемых последствий, благоприятных для восстановления репутации Калиостро в глазах его адресата — английского народа и всей Европы.
Не один Тевено де Моранд поносил и высмеивал графа Калиостро. Пока он вел словесный поединок с Морандом на страницах лондонских газет, в Европе множились другие разоблачительные сочинения, выводившие Калиостро мошенником и шарлатаном. Об этом пишет и В. Зотов: "Вообще эти года (1786 и 1787) были самыми тяжелыми в жизни авантюриста. Против него поднялось много голосов, стало появляться множество обличений…" В 1786–1787 годах увидели свет записки Элизы фон дер Рекке о пребывании Калиостро в Митаве; была написана брошюра графа Мощинского "Каллиостр, познанный в Варшаве…"; в Праге вышел без указания имени автора написанный Джакомо Джироламо Казановой "Разговор одинокого мыслителя с самим собой"; появлялись разоблачительные статьи в газетах Гамбурга, Берлина и других немецких городов; весной 1787 года Вольфганг Гете совершил поездку в Палермо, родной город Бальзамо, там встречался с его родней и провел собственное расследование прошлой жизни авантюриста, краткий рассказ о результатах которого впоследствии вошел во вторую часть его "Путешествия в Италию", а в 1791–1792 годах по следам этого путешествия написал комедию "Великий Кофта"; в Санкт-Петербурге ставились сатирические пьесы Екатерины II, высмеивающие незадачливого шарлатана Калифалкжерстона…
