«Чёртовы яблоки»
Рассматривать войну как профессию мужчины Восточной Пруссии научились очень давно. Известно, что в Средние века из немцев получались идеальные ландскнехты (говоря современным языком, наёмники). Которые к тому же были богобоязненны.
Католики постятся четыре месяца в году, и, чтобы лишённый мяса ландскнехт не утратил своей боеспособности, священники даже пустились на хитрость, объявив «постным»… бобра! («Бобр водоплавающий — сиречь постный».) Так что бедных животных употребляли в еду весьма активно, делая вид, что бобр — это, в каком-то смысле, рыба.
Забавно, но факт: многое в «военной» жизни Кёнигсберга очень плотно связано с едой. Дело в том, что в средневековой Европе не умели, собирая урожай, отсортировывать качественную рожь от так называемой ржаной спорыньи — сорняка, содержащего токсины. Хлеб, испечённый из ржаной муки с примесью спорыньи, фактически был отравлен: у людей, откушавших его, возникали галлюцинации — те самые «видения», которые многих приводили в итоге на костёр святой инквизиции.
Спасением нации стала картошка, завезённая в Европу пиратом Френсисом Дрейком. Вроде бы ему за это потом простили даже его пиратство — хотя поначалу и окрестили картошку «чёртовыми яйцами» (вариант: «чёртовы яблоки»).
«Футхели» и муштра
Интересно, что Пётр I, впервые попробовавший картофель в Голландии, завозить его в Россию распорядился именно из Пруссии. Где Фридрих Вильгельм I успел объявить картофелеводство «национальной обязанностью немцев». Помидоры в это время ещё были украшением оранжерей (в Кёнигсберге домашние хозяйки держали их на подоконниках, в горшках, как цветы) — но королевские драгуны уже разъезжали по Восточной Пруссии, принуждая крестьян заниматься выращиванием картошки в «промышленных объёмах» и подавляя многочисленные «картофельные бунты».
Людей в деревнях категорически не устраивало «высочайшее повеление» засаживать картофелем лучшие земли — те самые, на которых вот уже не одно столетие колосилась рожь. И армия выполняла карательные функции. При этом в рацион прусских солдат картофель почти не входил: основу рациона составляла колбаса, состоявшая из гороховой муки, сала и мясного сока.
Кстати, в русский язык слово «колбаса» пришло именно из Пруссии. «Колбасник», «немецкая колбаса», «гороховая колбаса» — так называли русские прусских солдат, посмеиваясь над некоторой их физиологической особенностью… связанной с чрезмерным потреблением гороха.
Прусская армия в это время вообще представляла собой любопытное зрелище.
Ставка делалась исключительно на дисциплину. Солдат приучали автоматически — единообразно — реагировать на команды, изнуряя их (солдат) постоянной муштрой и «футхелями» (то есть ударами палкой).
Надевший солдатскую форму носил её пожизненно. Половина прусской армии в начале XVIII века состояла из людей старше тридцати лет, некоторым было по сорок пять, а попадались даже шестидесятилетние.
Унтер-офицерам (их называли «wamsklopfer», то есть «выколачивающие куртки») было в среднем года по сорок четыре.
Вербовщики и рекруты
Теоретически служба в армии считалась добровольной. Практически вся Пруссия была поделена на квадраты, в пределах которых вербовщики устраивали настоящие облавы, конкурируя между собой, отпуская потенциальных рекрутов за выкуп, похищая «чужих» завербованных, и т. д., и т. п.
