Дорогу гвардейцам гасконским!Мы юга родного сыны.Мы все под полуденным солнцемИ с солнцем в крови рождены![11]
Леонид быстро отыскал дом Николаса Фламеля – самый старый каменный дом Парижа. Он так и не успел еще увидеть оригинал этого строения. Произведение же по планам Робида и Бенувиля с барельефом над входной дверью располагалось по соседству с двумя другими – домом основателя «La Gazette» Теофраста Ренодо, больше похожим на башню, и домом, где родился сам Мольер.
Леонид как-то не успел выспросить у новых французских приятелей, был ли Фламель Иным или же нет.
Вокруг копии дома знаменитого алхимика было пусто. Скорее всего постарались Жан с Бернаром.
Леонид распахнул дверь и готов был уже бежать на второй этаж, когда из-под лестницы выглянул Жан.
– Леон! Мы здесь!
А затем Александров увидел и причину взволнованных ноток в его голосе.
В углу лежали двое, причем в старинных одеждах. Леонид даже сначала не поверил своим глазам. Тем более в них пестрело от красного: платья несчастных были покрыты множеством пятен крови. Затем Александров понял, что лежащий у его ног молодой человек одет в костюм студента Латинского квартала, а столь же молодая девушка одета как местная цветочница. В другом углу нашлась и перевернутая корзинка, пол вокруг нее усеивали лепестки.
У юноши отсутствовал палец на правой руке и еще один едва держался на лоскутке кожи. У девушки было множество царапин на лице, волосы были растрепаны и спутаны.
Рядом Леонид увидел изодранный белый чепец, который словно расстригли в исступлении дамскими ножницами.
Над телами склонился Бернар.
– Дышат, – оповестил сантинель и вытащил из кармана простенький лекарский амулет. – Уже второй трачу… Хорошо, никто не придерется.
– Леон, – распорядился Жан, – ты побудешь с ранеными, а мы устроим помощь. Нужно как-то вынести их отсюда, и чтобы паники никакой не было. А вот, кстати, и подмога.
В двери обрисовалась невысокая фигура. В дом Фламеля шагнул широкоплечий месье с седыми волосами и бородкой. Леонид почему-то обратил особое внимание на его трость с набалдашником в виде волчьей головы.
– Лелю, Темный, – представился вошедший. – Дневной…
– Старая привычка покоя не дает, уважаемый? – обернулся Бернар. – Оставь это на сегодня. Кто-то из ваших поработал?
– За округой сегодня слежу я. – Лелю подошел к жертвам. – Никого подозрительного не чуял. А нюх у меня – тебе ли не знать, Светлый Бернар?
Он склонился над девушкой.
– Призрак Рода свидетель – это не волк! – Темный поднял голову. – Раны не от волчьих зубов.
– Все потом! – быстро сказал Жан. – Что ты можешь сделать?
– Они протянут недолго. Но я могу их укусить, и тогда…
– Нет!
– Я знал, что ты так ответишь, Светлый.
Что еще собирался сказать Жан, ни Леонид, ни прочие Иные так никогда и не узнали. Потому что в доме Фламеля возникло новое лицо. Как будто бы прямо из воздуха, даром что этого момента никто не заметил.
Инквизиторы так умеют.
– Что здесь происходит? – ровным голосом спросила фигура в сером.
Это прозвучало как издевательство: обладатель балахона наверняка сначала подробно рассмотрел все через Сумрак и только затем явил себя присутствующим.
– Пострадавшие, месье, – ответил Жан. – Мы полагаем, оборотень.
– Не гару! – прорычал Лелю.
– Нужно срочно доставить в лазарет Дозора, – сказал Жан. Посмотрел на Темного и добавил: – Дневного.
