Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 74
Йама слушает пастыря, затаив дыхание. Все ее внимание сосредоточено на этом похожем на призрака мужчине, который внезапно становится ближе всех родичей.
– Как бы на нее взглянуть? – выдыхает она. – Одним глазком.
– Свидитесь еще… Когда-нибудь.
Йама вдруг решает признаться:
– Иногда она ко мне приходит, во сне.
И ждет. Вдруг он не тот, о ком она думает? Вдруг станет над ней насмехаться, как соседские девки? Или вдруг слышал, как они кличут ее, когда она проходит мимо них к колодцу с пустыми ведрами наперевес?
«Эй, ты, костяная нога!»
Вместо ответа пастырь протягивает ей бледную руку, торчащую из широкого черного рукава. В темноте толком и не разглядеть, что у него там.
– Это мне?
Кивок.
Тяжесть наливного яблочка приятно ощущается в ее маленькой ладошке. Душистое, спелое, даже у них в саду такие не растут.
– Кусай, – наставляет он.
Йама в растерянности смотрит на своего нового знакомого, безуспешно пытаясь прочитать выражение его лица. Что там – злость, радость, равнодушие? Или, может, все вместе?
– И что будет?
– Увидишь.
Фрукт так сильно манит к себе, что всего на мгновение Йама забывает обо всех сомнениях и даже начинает медленно подносить яблоко к пухлым губам. Уже когда зубы практически касаются сочной плоти, девушка останавливается и недоуменно смотрит на пастыря.
– Ты один из них, да? Я вижу таких, как ты.
– Ты видишь мертвых, Йама, а я вовсе не мертвый.
– А какой?
– Живее всех живых.
Позже она узнает, что это значит, когда сама станет такой же. Расплетет косы, свяжет седые волосы в крепкий узел, возьмет посох и трижды стукнет им по голой земле, где трава уже тысячу лет не растет. Тогда она поймет, как трудно это объяснить простым смертным, кто ты и где ты.
«Живее всех живых» звучит вполне неплохо. Немного пафосно, но в целом ничего», – подумает она по прошествии веков не без улыбки на высохших губах.
Однако сейчас для нее это звучит загадочно, и ей хочется задать тысячу вопросов, которые пастырь предупреждает одним простым словом:
– Кусай.
Он начинает терять терпение, догадывается Йама. Видит, как дрожат прожилки вен на крепкой шее. Лицо излучает спокойствие, но Йаму не проведешь.
– А если не буду? – спрашивает она с вызовом в васильковых глазах.
Затаившиеся в ветвях ближайших деревьев Тени только того и ждали – с визгом и воплями они вырываются из своих убежищ и тянут к Йаме свои несуществующие руки цвета тьмы.
Волчий пастырь останавливает мелких пакостников одним едва различимым движением, и Тени тут же замирают. Даже в темноте ночи видно, как искрятся их мягкие внутренности.
– Если не будешь, они помогут.
Сейчас она еще не знает, что все это пустые угрозы. Что Тени интересуются живыми, а в ней ничего человеческого от рождения нет. Теней привлекают страсти, пороки, сомнения, скрытые желания и неуверенность в собственных силах. Они, как комары, роем слетаются на сладкий запах крови тех, внутри кого уже живет то, что Фрейд позже назовет «бессознательным».
И тогда, под пристальным вниманием кровожадных чудовищ, Йама резко, одним движением отхватывает кусок от краснобокого яблочка. Пока жует, пристально смотрит в глаза пастырю, готовая если и умереть, то так, чтобы он навсегда запомнил, как она смотрела на него перед смертью.
Только вот он и так запомнит, потому что глаза у нее материны.
В тишине каждый ждет, что же произойдет дальше, но все остается неизменным. Йама тревожно прислушивается к телу, не болит ли где. Но, несмотря на ожидание худшего, теперь она, напротив, чувствует себя гораздо лучше. И что самое главное, нога совсем не болит. Поборов соблазн взглянуть, что же теперь стало с конечностью, Йама с подозрением косится на своего «лекаря».
– Жить ты будешь долго, – наконец объясняет он. – Всех знакомых и родичей своих переживешь. Детей, внуков и правнуков. Жизнь твоя будет такая длинная, что в один момент ты устанешь жить и будешь молить богиню смерти забрать тебя с собой.
– А тебе что с того будет?
Впервые за их встречу пастырь широко и искренне улыбается.
– Взамен я хочу жизнь твоего наследника. Но не бойся, – торопливо добавляет он, видя, что Йама хочет что-то возразить. – Не сына и не дочери, а того, кто родится на закате истории, когда ворота в Беловодье закроются для простых людей. Он тебе будет почти никто, считай, крови твоей в нем уже почти не останется.
Звучит и правда не очень страшно, мысленно соглашается Йама, но все же решается изменить правила этой не очень-то веселой игры:
– Честно ли это, дяденька? Моего разрешения вы, получается, не выспросили, а сами все решили?
Висящие в воздухе Тени раздраженно шипят.
– Ладно, так и быть.
Был бы он на стороне зла, его уже бы и след простыл, но он ведь пастырь – тот, кто должен поддерживать мирское равновесие, а не склонять чашу весов в одну или другую сторону.
– Вот тебе три камешка. – На этот раз пастырь протягивает девушке левую руку и высыпает ей на подставленную ладонь что-то практически невесомое. – Сумеешь спрятать их от меня, так и быть, оставлю в покое. Но коли найду их и проглочу, тебе уже никуда от меня не деться.
В ту ночь Йама спит крепко, глубоко, а проснувшись наутро, решает, что увиденное было сном. И тут из полураскрытой руки на деревянный пол падает что-то маленькое и прозрачное. Йама с удивлением смотрит на два оставшихся камешка, но все ее раздумья тут же прерываются хриплым голосом отца:
– Проснулась? Давай воды натаскай, завтракать пора.
Внезапное осознание падает на Йаму, как перезревший плод. Через два месяца отца придавит старое трухлявое дерево в соседском саду.
Первая мысль: еще все можно изменить. Судьба – это то, что мы творим своими руками, не то, что какие-то там божки даруют сверху. В этот момент Йама принимает твердое решение: использовать полученные знания во благо, спасать людей, помогать им.
Только вот человеку, может, именно поэтому и выделен такой короткий срок, что, живи он чуть дольше, слишком многое бы понял.
– Спасибо, что проводил, – говорит Лиза. Кончик носа красный от мороза, изо рта густым облачком вырывается морозное дыхание.
Лев делает вид, что не услышал благодарности.
– Красивая подвеска. – Молодой человек кивает на торчащее в глубоком вырезе пальто украшение. В сочетании с серой водолазкой и правда смотрится весьма симпатично.
Не отдавая себе отчета, Лиза инстинктивно тянется к кулону и крепко сжимает его в кулаке. На лице всего на секунду появляется тень страха, но быстро ускользает прочь.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 74
