«Леди Сидлоу позволила мне написать тебе, чтобы выяснить, правда или нет, что ты играла с герцогом В. Если правда, то мне скорее всего больше не позволят тебе писать, но я все равно аплодирую тебе стоя! Надеюсь, ты вняла моему совету подыскать в клубе мужчину, который в тебя влюбится. Вэр самый завидный жених Британии, да к тому же красавец. Лучше и пожелать нельзя. Если эти слухи ложные, напиши мне немедленно, однако языком, не оскорбляющим чувств леди Сидлоу. Тогда я смогу нанести тебе визит и услышать, что же произошло в действительности. Я знаю тебя достаточно хорошо. К тому же дыма без огня не бывает. Напиши, как только сможешь, поскольку я сгораю от любопытства».
Софи с улыбкой отложила и это письмо, однако второе письмо Элизы, датированное вчерашним днем, стерло улыбку с ее лица:
«Поскольку я так и не получила от тебя ответа, остается предположить, что случилось нечто ужасное. Никто не видел ни тебя, ни герцога. Во всяком случае, так говорит папа. Он плохо с тобой обошелся? Ты в бегах? Мы беспокоимся за тебя, Софи. Прошу тебя, ответь и дай мне знать, что с тобой все в порядке. Если возникли какие-нибудь проблемы, тебе наверняка потребуются друзья…»
Листок выпал из рук Софи. Она прижала руку ко лбу, чувствуя себя выжатой, точно лимон. Какой соблазнительной казалась перспектива окунуться в ванну, а потом лечь спать, чтобы хоть ненадолго спрятаться от ненасытной толпы, жадной до малейшего проявления непристойности. Очевидно, печально известное правило «Веги» хранить чужие тайны утратило свою актуальность.
Софи не преувеличивала, сказав Джеку, что у нее нет ни титула, ни состояния, чтобы защитить себя от позора. Спасти репутацию поможет убедительное слово и решительная улыбка. Никто ни при каких обстоятельствах не должен узнать правды.
Взгляд Софи переместился на окно, когда она размышляла, добрался ли Джек до дома. Он говорил о нем без особой теплоты, но Софи была уверена, что герцог живет в одном из роскошных особняков Лондона. Интересно, где находится Вэр-Хаус? Джек не говорил, а она не спрашивала. Еще одно доказательство того, что он исчез из ее жизни навсегда.
К тому времени, как Софи коротко написала подругам о том, что чувствует себя хорошо и расскажет все во время следующего чаепития, Колин приготовила ванну. Софи вошла в нее и погрузилась в воду по плечи. Ей не хотелось смывать следы прикосновений Джека, но она заставила себя сделать это. Растирая кожу мочалкой, Софи твердила себе, что подобного вообще не должно было произойти. Будет лучше, если она спрячет воспоминания о нем глубоко-глубоко и оставит их там навсегда.
Невозможно было не вспоминать об огромной ванне в спальне герцогини в Олвин-Хаусе, расположенной рядом со спальней Джека. Софи закрыла глаза и позволила себе мысленно перенестись в тот самый первый вечер, когда она, промокшая и злая, готова была обрушить свое раздражение на упрямого высокомерного герцога. Губы Софи изогнулись в улыбке, когда она представила, как выглядела, ворвавшись в библиотеку в одном лишь голубом халате, надетом на голое тело. Ничего более дорогого она прежде не надевала.
Тот халат должен был напомнить ей, что герцог совсем не такой, каким показался сначала. Ткань была слишком мягкой и роскошной, словно потакающей прихотям своего хозяина. Взгляд же герцога должен был дать ей понять, что в его душе бушует страсть, которая только и ждет, чтобы вырваться на волю.
Более того, герцог видел ее насквозь. Софи могла выкрутиться из любой ситуации, и мало кто сумел бы заставить ее лишиться дара речи. Джеку же это удалось. Даже украдкой бросая взгляды на ее голые ноги, он все равно был способен раскрыть самые сокровенные тайны Софи. Он видел все, что скрывалось под маской беззаботности, и догадывался о каждом пункте ее грандиозного плана, хотя, наверное, и не понимал, насколько близок к истине.
Улыбка исчезла с лица Софи, когда она вспомнила о собственном тщательно разработанном плане, призванном обеспечить ей стабильность и респектабельность. Прошлой ночью Софи о нем даже не думала. А сегодня утром и вовсе допустила предательскую мысль, что этот план больше не нужен, что, возможно, она нашла нечто гораздо более стоящее, чем десять тысяч фунтов и привлекательный, подходящий на роль мужа джентльмен. Когда Джек сказал, что хочет увидеть ее снова, она подумала… понадеялась…
Но все это, конечно, глупо. Со стороны герцога было бы безумием жениться на такой женщине, как Софи. В общем, он и предложил ей лишь роман в небольшом доме, где они встречались бы до тех пор, пока она ему не наскучит. Как бы ни хотела Софи этого мужчину, она не могла позволить себе рискнуть собственным благополучием. Ей стоило немалых усилий создать себе репутацию и поддерживать ее на должном уровне. Все это можно было потерять в одно мгновение и, утратив, уже не вернуть. В обществе Софи знали как уважаемую вдову, но если кому-нибудь вздумалось бы копнуть глубже, то этот человек легко выяснил бы, что никакого мистера Кэмпбелла не существовало, а его так называемая «вдова» – мисс Грэм, превратившаяся в миссис Кэмпбелл где-то между Батом и Лондоном. Люди могли выяснить, что ее наследство составляет лишь три сотни фунтов, оставленных ей леди Фокс. Остальные же четыре тысячи фунтов, накопленные с таким трудом, были выиграны ею у великосветских джентльменов в карты и кости.
