Держусь, чтобы ее спасти. Должно же мне повезти? Я веры не знал, меня прости, С тобой хочу ее я обрести.
Следующий день длится, кажется, целую вечность. Я продолжаю игнорировать Криса. Не желаю снова звонить Сабину. Вообще ничего не хочу делать.
Снова меряю шагами опустевший дом. Я уже на шестнадцатом круге между кухней и гостиной, когда слышу гул самолета. Или поезда. Или…
Что это?
Останавливаюсь и прислушиваюсь. Затем опускаю взгляд на ноги. Мне кажется, что они двигаются, но на самом деле это не так. Шум нарастает, и внезапно я слышу звон посуды. Быстро разворачиваюсь к кухне. Да, тарелки действительно стучат друг о друга. По всему дому распространяется грохот, и меня охватывает паника, когда, наконец, понимаю, что это землетрясение.
Абсолютно не представляю, как будут развиваться события. Вдруг дом рухнет или провалится в разлом.
Я ни хрена не знаю о землетрясениях.
Сердце гулко колотится, пока я неподвижно стою посреди комнаты.
Середина комнаты? Погодите, это неправильно. Мне нельзя здесь находиться.
Наверное, нужно встать в дверном проеме.
Усилием воли я заставляю ноги двигаться и располагаюсь в дверном проеме прихожей.
Через какое-то время снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь моим дыханием. Я слышу, как судорожно хватаю воздух от страха.
В голове гудит, а руки покалывает. Я остаюсь на месте, сильно сомневаясь, что можно двигаться. А еще я понятия не имею, закончились ли толчки или еще продолжатся.
Я ни черта не знаю о землетрясениях!
Ну, за исключением очевидных фактов, что нельзя стоять под люстрами и так далее, поэтому я сильнее прижимаюсь к косяку и молюсь, чтобы стена оказалась несущей.
Звонит телефон, и я принимаю вызов, даже не глядя на экран.
– Алло? – Да уж, голос у меня сейчас странный.
– Ты в порядке?
– Сабин?
– Ага. У вас все хорошо?
– Я одна, – отвечаю на автомате, – Крис уехал из города на несколько дней. У меня странное ощущение в ногах.
– У тебя все хорошо? – еще настойчивее интересуется он.
– Мне это не нравится. Это… это еще повторится? Как все происходит обычно?
– Я в десяти минутах от тебя. Скоро буду.
Он отключается, и я не успеваю ничего ответить. Мне не очень хочется покидать арку, поэтому я остаюсь на месте и подозрительно оглядываю комнату, ожидая, что произойдет дальше.
– Калифорния – отстой! – кричу я. – Ты должна быть идеальной и прекрасной, а этот отпуск просто какая-то фигня!
Неудивительно, что Калифорния не реагирует на мои жалобы.
Я все еще стою на месте, когда распахивается входная дверь, заставляя меня подпрыгнуть и испустить вопль ужаса.
– Прости! Господи, прости! – Сабин поднимает руки и останавливается. – Это всего лишь я. Прости еще раз. Все хорошо.
Я прижимаю ладонь к груди и перевожу дыхание.
– Ничего не хорошо, черт побери.
При появлении друга я снова начинаю нервничать. Поразительно, насколько мне сейчас трудно видеть его. Я очень ждала и одновременно сильно боялась встречи.
– Ни фига не все в порядке, – еще более раздраженно сообщаю я.
– Знаю, – отзывается он, – я в курсе.
– Нам нужно поговорить, тебе и мне.
Сабин одаривает меня долгим взглядом.
– И это тоже знаю. – Он шагает ко мне. Замечаю на его скуле все еще приличный синяк после драки той ночью. – Ты собираешься выйти из проема?
– А еще толчки будут?
– Возможно. Может, и нет. Трудно сказать. Мир ведь так изменчив, да?
Это один из немногих случаев, когда Сабин выглядит серьезным. Никаких шуток, резких подколов и двусмысленностей.
Он снимает кожаную куртку и кладет ее на стол. А потом спокойно подходит ко мне и протягивает руку.
– Земля может провалиться под нами в любой момент, но мы не в силах это предотвратить. Так что давай.
Я принимаю его руку. Лучшее ощущение в мире – снова почувствовать знакомое прикосновение, но я только с грустью смотрю на наши ладони.
– Кажется, что все рушится, – произношу я.
– Мне тоже.
Теперь смотрю ему прямо в глаза. Он измучен не меньше моего. Уж я-то вижу.
– Мне страшно говорить с тобой. Меня пугает твое поведение. Я не хочу усугублять ситуацию, но нам нужно поговорить… о Крисе, потому что у тебя какая-то огромная проблема с ним, которую я не понимаю. И… – я запинаюсь, – нам нужно поговорить о нас, Сабин. И это должен быть честный разговор, потому что с нашими отношениями что-то идет не так.
Друг нервничает точно так же, как и я, и излучаемая им тревога находит отклик в моем сердце.
Некоторое время он молчит.
– Лучше бы нам этого не делать, – говорит он.
– Мне бы тоже не хотелось.
– Но, боюсь, у нас не осталось выбора.
Я заставляю себя дышать и сосредоточиться на цели. Боль буквально разрывает сердце в клочья.
– Сабин, что с нами происходит?
Он долго собирается с мыслями.
– Я не уверен. Просто осознаю, что рядом с тобой чувствую себя в безопасности, кажусь счастливее и лучше во всех возможных отношениях. И это меня беспокоит. Очень.
