Принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора. Это – одно из военных действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо в известный момент действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо в известный момент сражения, при известном состоянии войска и при известных условиях[73].
То есть Ульянов держал террор как метод политики про запас, до нужного момента.
Этот момент настал почти сразу после его прихода к власти. Ульянов стал призывать к террору еще до создания ВЧК. В 70-х годах XX века коммунисты издали Полное собрание сочинений Ульянова в 55 томах. Правда, туда не вошли некоторые секретные приказы Ульянова. Из этого собрания сочинений следует, что уже в ноябре 1917 года Ульянов заявил, что надо спокойно относиться к обвинениям в адрес большевиков по поводу применения ими террора. Выступая на съезде военного флота, Ульянов заявил от имени СНК:
Нас осыпают градом обвинений, что мы действуем террором насилием, но мы спокойно относимся к этим выпадам… Мы же говорим: нужна твердая власть, нужно насилие и принуждение, но мы его направим против кучки капиталистов, против класса буржуазии[74].
Под революционным террором Ульянов-младший подразумевал государственный терроризм, то есть использование террора органами государственной власти против своих граждан, то, что по примеру Ульянова станут делать фашисты в Италии и национал-социалисты в Германии. Неясным остается, одобрил бы сторонник индивидуального терроризма А. Ульянов-старший политику государственного терроризма своего младшего брата. Как именно государственный терроризм осуществлялся младшим Ульяновым, говорится в следующих главах. Но государственный терроризм может встретить и вооруженный ответ, вооруженное сопротивление, вплоть до покушений на диктаторов. Поэтому коммунистическая верхушка предусмотрительно предпочла переехать из Петрограда в Москву и спряталась за стенами Кремля. В Петрограде 30 августа 1918 года был убит председатель Петроградской ЧК С. Урицкий. Его застрелил молодой человек Леонид Каннегисер. Он был одним из тех немногих военных, которые защищали Временное правительство в часы захвата власти коммунистами. Каннегисер просто подъехал утром на велосипеде к зданию Петроградской ЧК, зашел внутрь и выстрелил в Урицкого из пистолета.
В Москве такой акт было произвести труднее. И все же и там было состоялось покушение на самого В. Ульянова. Удивительно, что В. Ульянова ранила выстрелами из пистолета женщина, Фанни Каплан. Естественно, она не могла проникнуть в Кремль, она стреляла в Ульянова, когда тот посещал один из заводов Москвы для очередного уговаривания рабочих. Ульянов был опасно ранен выстрелами Фанни, и только квалифицированные врачи спасли жизнь диктатора.
И Каннегисер, и Каплан были схвачены и расстреляны. Но их поступки показали, что героические личности России были готовы идти на смерть, чтобы спасти Россию от творцов диктатуры и террора. Правда, может возникнуть вопрос: а не были ли террористами сами Фанни и Леонид?
Нет, не были. Террор – это устрашение невиновных людей с помощью насилия над другими невиновными людьми, причем в мирное время. А поступки Фанни и Леонида – это возмездие в ходе гражданской войны против кровавых диктаторов и их спецслужб. Поступки Каплан и Каннегисера сродни деятельности подпольщиков и партизан, действовавших против гитлеровских гауляйтеров и гестаповцев во время Второй мировой войны.
Поступок Каннегисера прямо напоминал акт убийства в 1793 году Шарлоттой Корде Ж.-П. Марата – одного из творцов террора в период якобинской диктатуры во Франции. Поступок Фанни Каплан похож на покушение на Гитлера, которое в июле 1944 года организовал полковник германской армии Карл фон Штауфенберг, когда Гитлер чудом остался в живых. Более всего поступок Ф. Каплан похож на то покушение, которое в одиночку совершил против Гитлера осенью 1939 года немецкий рабочий Георг Эльзер. Гитлер тогда случайно избежал гибели, и история Германии и Европы могла бы благодаря Эльзеру сложиться по-другому.
Память Каннегисера чтили даже через много лет в Русском общевоинском союзе – организации русских офицеров, оказавшихся в эмиграции после Гражданской войны. Памяти Л. Каннегисера и Ф. Каплан посвятил стихотворение один из лучших поэтов России XX века К. Бальмонт:
Люба мне буква «Ка»,Вокруг неё сияет бисер.Пусть вечно светит свет венцаБойцам Каплан и Каннегисер[75].
Бальмонт написал эти стихи, находясь в эмиграции, где он бедствовал, но считал, что лучше терпеть лишения, чем мириться с диктатурой коммунистов. О высоком уровне творчества Бальмонта можно судить по тому обстоятельству, что он выдвигался в качестве кандидата на получение Нобелевской премии по литературе.
Необходимо учитывать то обстоятельство, что Каннегисер и Каплан совершили свои героические поступки после того, как стало ясно, что коммунисты безжалостно подавляют любые протестные движения против своей диктатуры, даже протесты рабочих. По указанию Ульянова ВЧК подавляла любые протесты против коммунистической диктатуры, любые движения рабочих, крестьян и всех других граждан России. Поэтому поступки Каннегисера, Каплан, как и поступки Эльзера и Штауфенберга, были не актами террора, а актами гражданской войны, которую диктаторы развязали против своего народа.
