Глава 40
CЕНТЯБРЬ 2004-го
Менеджер скромной туристической фирмы «Топ-топ» Эдуард Саблин с унынием думал о перспективах своей работы. Желающих ездить за границу становится меньше. Взорвались электрички в Испании, участились теракты в Израиле. А это — его направления. Хозяин «Топ-топа» понимает, что виной всему являются объективные причины, не обвиняет ни в чем Саблина. Он и сам старался выправить положение. Предложил опять тиснуть рекламу в газетах, которую в последний раз давали в начале лета. Теперь, когда сезон катится к финишу, особенно важно напомнить людям о своем существовании.
— Предварительно проверь, у кого тиражи побольше, — посоветовал хозяин, — туда и дадим.
Пошарил Эдуард по Интернету, выписал названия, тиражи. Вдруг в одном месте наткнулся на новый городской бюллетень, в выходных данных указано: «Директор С. Ледовских». Это же наверняка Стаська. Саблин слышал, что тот давно завязал с музыкой и занялся распространением, торгует газетами и журналами. А оттуда до издательской деятельности один шаг. Видимо, подумал: почему он должен толкать чужие газеты, когда выгоднее свою печатать?
Хорошо бы пропустить их рекламу через Стасика, все-таки не чужой человек. Эдуард и живет с ним рядом, и в одной школе они учились, правда, в разных классах, они и выпивали вместе. С таким легче найти общий язык, и сотрудничество их может оказаться взаимовыгодным.
По телефону Станислав врубился не сразу, а узнав Эдуарда, разговаривал доброжелательно, назначил время для встречи. И вот Саблин заходит в кабинет, обставленный дорогой офисной мебелью. Судя по интерьеру, дела у Ледовских в полном порядке.
Сначала поговорили о том о сем, вспомнили школу, общих знакомых. Эдуард рассказал о трудностях своего агентства, о том, что собираются дать рекламу.
— Очень хорошо, — одобрил Станислав. — Наши сотрудники получают за привлечение рекламы десять процентов. И тебе отстегну столько же.
— Десять процентов, — разочарованно протянул Саблин. — Я надеялся на больше.
— Интересно, на сколько?
— На сто.
— Хороший аппетит, — кивнул издатель.
— Нет, я понимаю, так дела не делаются. Я хотел предложить, чтобы ты нашу рекламу напечатал бесплатно. А деньги, которые заплатит агентство, отдал мне.
— Ясный перец. По старой дружбе?
— Опять же не совсем так. Я надеюсь, оказать тебе услугу.
Ледовских начал терять терпение от этого вымогательства. Он сказал:
— Самую большую услугу ты окажешь мне, если сейчас уйдешь и больше не будешь здесь появляться.
— Какой ты все-таки нетерпеливый, — вздохнул Эдуард. — Гонишь меня прочь, не дослушав до конца. Не узнав, чем я могу быть полезен.
— Ну, чем?
— Вот это другой разговор. — Саблин поудобнее устроился в кресле, закурил, после чего спросил: — Скажи, пожалуйста, ты хочешь знать, кто раскурочил тогда твою студию?
— Конечно.
— Могу сказать.
— Хм. — Теперь уже и Станислав закурил, пытаясь унять свои нервы. — Откуда ты это знаешь?
— Какая разница?
— Да есть. Вдруг я пожелаю устроить этим людям веселую жизнь, а потом выяснится, что ты все выдумал.
— Зачем же мне выдумывать?
— Чтобы деньги получить.
Саблин почувствовал, что деньги уплывают из рук. Действительно, твердых доказательств у него нет. Ни фотографий, ни других свидетелей.
— Ты когда узнал об этом?
— В ту же ночь. Случайно увидел. Сотворил это один человек. Причем ты его прекрасно знаешь.
— Почему же ты молчал так долго?!
— Эдуард, потупился.
— Если бы ты сказал сразу, я бы тебе доверял. А так? Пять лет ты это скрывал, а теперь хочешь продать на кого-то компромат. Сам подумай, зачем я стану покупать кота в мешке?
— Ладно, Стасик, — сказал после томительной паузы Саблин. — Ничего я с тебя брать не стану. Просто скажу. А уж когда ты разберешься и убедишься в моей правоте, тогда окажешь мне материальную помощь.
— Деньги у меня есть, не пожалею.
— В том, что сделал именно этот человек, я даю тебе стопроцентную гарантию. Ты же знаешь, я живу в том доме, где была твоя студия…
Раньше там помещалась обувная мастерская. Это был подвал, куда вела дверь в торце дома. В один прекрасный день мастерская закрылась, и примерно с месяц помещение пустовало, хотя вывеска еще оставалась на месте. А потом и ее сняли — когда в подвал въехала студия звукозаписи. Жильцы дома узнавали обо всем быстро: и что мастерская закрылась, и что студия оборудована. Подробности о ней первым услышал Эдик, который однажды повстречал возле дома Стасика Ледовских. Тот сразу расхвастался, повел его в студию, все показал. Саблину это было не очень интересно. Выслушал для приличия да и забыл.
