Глава 13В свободном полете
Метель, лютовавшая в столице двое суток без продыху, наконец утихомирилась. Откуда-то с юго-запада повеяло теплом. Снег таял под моросящим дождем, как сахар, но выглядел не столь аппетитно. Ноздреватый, влажный, он постепенно смешивался с грязью, серел, покрывался черными язвами.
Люди сделались пасмурными, под стать погоде. Одежду приходилось чистить после каждого выхода на улицу, а покрывшаяся соляными разводами обувь не успевала просыхать за ночь даже на батареях парового отопления.
Телевизионщики, словно сговорившись, принялись вещать сплошь плохие новости. Повсюду горело, лопалось, рушилось, падало, не стыковалось, протекало, назревало. Дикторы, прежде приветствовавшие телезрителей радушными улыбками, все, как один, начали кукситься и приобрели насморочные интонации. По радио гнали серый поток попсовой мути. Свежие газеты были на ощупь сырыми, страницы пахли мерзостью, заголовки сулили то столкновение с астероидом, то новый мировой потоп, вызванный таянием ледников.
Зато о реальной трагедии в ночном клубе «Приход» массмедиа забыли, как только скупо обмолвились про состоявшиеся похороны погибших. А что толку переливать из пустого в порожнее? Ведь организаторы теракта так и не были пойманы. Упорное молчание властей настраивало на тревожный лад. В воздухе витало предчувствие новой беды.
Президент куда-то запропастился, кажется, укатил в отпуск. Простой народ почувствовал себя осиротевшим, значительно возросло потребление спиртного. Олигархи осмелели: один нахально заявил, что намерен основать новую либеральную партию, а другой вообще профинансировал постановку фильма с провокационным названием «Диктатор».
Одним словом, ничего хорошего никто не ждал, и ничего хорошего не происходило. Старики только и знали, что жаловались на перепады давления. Люди среднего возраста злились на стариков, докучающих своими болячками. Молодежь дулась на родителей, не способных обеспечить им отдых на золотых песках у лазурных морей.
А снег все таял и таял. В образовавшихся лужах отражалось пасмурное небо. С него беспрестанно лило, моросило или хотя бы капало. На оттаявших газонах кисли окурки и кучи собачьего дерьма.
Шагая вдоль мокрой чугунной ограды к входу в Институт туристического бизнеса, Бондарь невольно представлял себе, что творится сейчас на кладбище, и с ненавистью посматривал на разверзшиеся небесные хляби. Рано утром он смотался на Новодевичье с цветами, и вид оплывших могил резанул по сердцу. Красные гвоздики, возложенные на холмики раскисшей глины, выглядели такими неуместными, такими жалкими. Вот уж действительно: цветы запоздалые.
Бондарь сунул в рот сигарету и, прикрывая ее ладонью, прикурил. Дым горчил, норовил попасть в глаза и драл горло. Бондарь сжег сигарету несколькими злыми, отрывистыми затяжками, не поленился свернуть к ближайшей урне, швырнул в нее окурок и зашагал дальше.
Не замечая никого вокруг, Бондарь стал подниматься по широким ступеням. Занятия в институте шли полным ходом, но студенты все еще сходились на свои семинары да лекции. Их беззаботные голоса, накладывающиеся на мрачные мысли Бондаря, вносили в душу дополнительный диссонанс.
– Я стою, такая, а он подходит, такой, и говорит…
– Там конкретные бабки платят, только пахать надо, упираться, а я против своего кайфа не пойду…
– В крутом прикиде, просто отпад…
– Турпродукт – это совокупность всей хренотени, за которую башляют. Ну, типа того.
– Стратегия маркетинга важней любого петтинга…
– Меня эти разборки с пэрэнсами уже заколебали вконец! Нудят и нудят, нудят и нудят, прикинь?..
