Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 60
его несколько секунд, а потом, когда почувствовал, что он сейчас вырвется, резко отпустил захват и толкнул его голову, направляя ее в сторону трубы, на которой торчал вентиль без той круглой штучки, названия которой я никогда не знал. Тошнотворный звук ломающейся кости вызвал во мне страшной силы спазм, и черт его знает, как я смог удержаться, чтобы не облевать мгновенно умершего Санька.
Я весь трясся. Было непонятно, оттого ли, что только что собственными руками убил человека, или по причине некачественного продукта. Неслушающимися руками я застегнул джинсы. Наручники гремели так, что казалось, меня слышно во Владивостоке. Не обнаружив ключей от наручников в руках убитого, я не стал терять время на их поиски и, осторожно выглянув в пустой коридор, побежал в ту сторону, откуда мы пришли.
С того момента, как хрипатый Валера, оставив нас, удалился к какой-то красавице, которой могла быть, как я предполагал, Катя, прошло не больше пяти минут. Конечно, я рисковал, и теперь, ковыляя по коридору, с тоской подумал о своей очередной глупости. Почему не догадался обыскать убитого на предмет оружия?! Ответа не было, кроме того, что я уже говорил. Я всегда знал, что очень силен задним умом. Но легче от этого почему-то не становилось.
Комната, в которой меня держали, оказалась пуста, и это было большой удачей. Я влетел в нее и, не останавливаясь, зачем-то подбежал к стулу, на котором сидел незадолго до этого, когда послышался чей-то далекий крик. Сначала мне подумалось, что послышалось, но крик вновь повторился. Кричала женщина, без сомнений.
Я вновь оказался у двери и замер, ожидая повторения крика. Но, как назло, все было тихо, если не считать какого-то странного гудения, которое чем-то напоминало звук высоко летящего в небе пассажирского самолета. Так и не дождавшись повторного крика, я стоял в растерянности, не зная, что предпринять. Бежать, спасать девушку, которая находилась где-то рядом, или оставаться на месте в ожидании прихода второго надзирателя, чтобы попытаться и его как-нибудь вывести из игры?
Ответа не было. Я заглянул в комнату в поисках какого-либо оружия и вдруг увидел оставленный на столе клинок, которым Санек, прими господь его грешную душу, разрезал скотч на моих ногах. Обрадовавшись, словно это, по меньшей мере, автомат, я схватил острое оружие, и тут послышались шаги. Кто-то быстро шел в мою сторону. Заметавшись в панике, я не нашел ничего лучшего, как вновь сесть на стул, тщетно пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Поняв, что это не получится, я просто согнулся, словно в приступе боли, держа руки за спиной, одна из которых сжимала острый, как скальпель, клинок.
Через пару секунд в комнату вошел Валера. Он осмотрелся и, не подходя ко мне, спросил:
– А где Санек?
Скривив лицо, я мотнул головой, словно не в силах ответить.
Валера улыбнулся.
– Он что, «воспитывал» тебя?
Я выдавил из себя нечто среднее между «ох» и «ах», потом чуть более разборчиво добавил:
– Козел он!
«Наркоман» Валера был в веселом расположении духа. Он вошел внутрь комнаты и, медленно приближаясь ко мне, произнес:
– Сам виноват. Предупреждал ведь, не зли его.
Я помотал головой, словно не в силах произнести ни слова, и даже прикрыл глаза. Просто прикрыл, не переставая следить за ним и ожидая, когда он подойдет ближе. Но этот тип был осторожнее своего напарника. Он не стал подходить ближе, остановился метрах в трех от меня, и проговорил:
– Что-то здесь не так. – Наверное, он говорил это не для меня, но я понял, что еще секунда, и он все поймет, и расправы мне не миновать. Невзирая на жуткую боль в животе, я сумел собрать все оставшиеся силы и бросил свое, когда-то тренированное тело на не ожидавшего подобной резвости врага. Заметив, как округлились в изумлении его глаза, я врезался в него всей массой. Мы упали и покатились по полу. Валера оказался снизу, но даже из этого неудобного положения он успел схватить за руку, которой я сжимал клинок, другой рукой осыпая меня градом чувствительных ударов. И все попадали мне в голову. Я почувствовал себя легковесом, по ошибке вышедшим на бои без правил против человека, вдвое превосходившим в весе и, что важнее, в умении драться. Находясь в невыгодной позиции, он нанес несколько сокрушительных ударов, и я, как говорят боксеры, поплыл. Тщетно пытаясь уклониться от его разящих ударов, я мотал головой из стороны в сторону, но ему было все равно. Продолжая удерживать руку с клинком, он словно на тренировках спокойно выцеливал мою болтающуюся голову, в которой оставалась всего лишь одна мысль: «Мне конец!»
Я пытался свободной рукой поймать его сумасшедший молот, но это было все равно, что пытаться руками остановить разогнавшийся грузовик. Слабеющим сознанием я понимал, что больше не выдержу, и, отказавшись от попыток поймать его без устали бьющий кулак, сумел перехватить клинок прямо за лезвие. Разрезая себе ладонь, пальцы, я вонзил клинок точно в глаз озверевшего врага.
Меня больше не били. Это было такое счастье, что, валяясь без сил рядом с человеком, у которого воткнутый в глаз почти до рукоятки торчал узкий стилет, я наслаждался покоем, не в силах пошевелиться. Невероятно, но я только что убил двух человек, каждый из которых мог сделать из меня отбивную одной левой, даже не вспотев. Я не мог поверить в случившееся, но желания проверить, мертв ли этот тип со странным пирсингом в глазу не было никакого. И даже вытащи он вдруг из своей головы клинок и начни меня резать по кусочкам, даже в этом случае я не смог бы оказать ему ни малейшего сопротивления.
Комната плыла, теряя очертания, в груди не хватало воздуха, а в голове не было ни единой мысли. Кто-то сидящий глубоко внутри твердил, что не время разлеживаться, что нужно встать, бежать, идти, ползти отсюда куда угодно, только подальше, но я не понимал ни слова, ощущая себя выпотрошенной курицей, лежащей перед задумавшейся о рецепте хозяйкой.
В мире не было ничего стабильного. Потолок наплывал, грозя раздавить своей тяжестью, то вдруг исчезал, оставляя странные, изломанные линии художника мелового периода. Меня качало на волнах, достигавших размеров, которые не снились и Айвазовскому, вызывая приступы непереносимой тошноты. Хотелось закрыть глаза и перестать мучить себя и природу своим нелепым существованием. Я чувствовал, что моя рука, воткнувшая клинок в Валеру, кровоточит, но не ощущал никакой боли, словно забыв, что это такое. Странное это было чувство, знать, что ты избит до полусмерти, и не ощущать никакой боли – ни физической, ни душевной…
…Смерть, как это ни прискорбно, всегда где-то рядом. Не я придумал эту простую и такую точную фразу, но согласен с ней на все сто. Когда вокруг тебя постоянно кто-то умирает, невольно хочется пожить еще немного, пережить эту череду смертей и оказаться в числе счастливчиков, которые сумели хоть на некоторое время не попасть в некрологи газет, как одна единица из десятков (сотен, тысяч, миллионов) погибших. Пока вокруг гибли единицы, причем большинство от моих рук, шанс оказаться в их числе был очень высок. Естественно, что при возрастании количества погибших этот самый шанс уменьшался пропорционально количеству врагов. Отсюда следует, что, чем раньше их прикончу я, тем
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 60
