Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 52
скрежетом вдали. Вот какова правда, поэтому уж лучше тут быть частью беспорядка, игрушкой, оставленной воображением до более удобного случая. Ни прошлого, ни будущего, лишь роль в порыве безотлагательного, почти случайного влечения.
Ну и пусть, я и не против, в конце концов, всем нам уготована доля быть частью чьих-то сценариев. И если уж выбирать между девичьими грёзами и воплощённым адом…
Он с виноватым видом пришёл к Наде, вручил с порога огромный букет сапфировых гортензий и вновь уловил тонкий аромат эстрагона (вновь? когда успело стать вновь?), она ждала с ужином в прозрачном персиковом пеньюаре с ромашковым принтом, светилась от счастья, и Саша тоже, и это было то самое живое чувство, будто прошлое горит окончательно вместе со всем балетом и балластом и нет никакой необходимости в дополнительных объяснениях.
Мы пьём из высоких запотевших бокалов просекко, она всё время говорит, что я ей кого-то напоминаю, мурлычет на плече, полусознательное существо, я без остановки дарю ей серьги в форме пожирающих себя змеек, понимая, что лучшего применения им всё равно не сыскать.
Ты не расспрашивала меня ни о чём, и я тебя тоже, и за это мы всегда будем негласно благодарны друг другу; секреты между нами невозможны, ни сейчас, ни завтра, ни задолго до нашей встречи. Да я бы и не смог ни на что ответить, как не смогу объяснить, куда и зачем утекают сквозь пальцы предметы. Ещё вчера они были надёжно скреплены струбцинами и липкой лентой и составляли, таким образом, обыденность. Наверное, поэтому меня и не покидает ощущение, будто смысла в принципе нет, ведь если бы смысл был, был бы смысл к смыслу тянуться, а бессмыслицы – избегать и не осталось бы в мире места хаосу и злу. Поэтому и говорить здесь не о чем. Простой салат с руколой и креветками в твоём исполнении играет новыми красками, хоть я почти и не чувствую вкуса еды (от меня этого не требуется), каждый звук, шорох пуговицы, выскальзывающей из прорези, этот сон я наблюдаю позади окна из темноты: тёплое свечение приглушённого светильника, она отдавалась, а после едва заметно сияла светом Вавилова – Черенкова, объятая холодным запахом молодого тела, засыпала на моём плече – или делала вид, что засыпает. Ей нравилось ничего не знать, а ему нравился оттенок её помады и запах, он тихо дышал её льющимися волосами и невольно вспоминал детали никогда не происходивших событий. А они-то уж – минуты – знали себе цену: не замолкали ни на секунду, из темноты откуда-то сверху шептали:
«Зачем вы сделали это? Камрад Саша!»
«Вы слышите?»
«Зачем вы сделаете это?»
«Неужели вам не жаль их всех?»
«Чёрт подери, а ведь я почти решился предложить вам кофе с моими фирменными сухариками».
«Угадайте какой?»
«Лучшая тайская арабика, это вам не сраная Бразилия, это Блек Айвори».
«Вам это ничего не говорит?»
«Блек Айвори – это частично ферментированные в кишечнике юного слона отборные спелые зёрна, выращенные на высоте не меньше тысячи двухсот метров в жаркой и влажной среде Таиланда».
«Не каждый смертный заслужил кофе из дерьма, пусть даже и слона».
«Вам смешно?»
«Просто мы слеплены из разного теста».
«А кто-то вообще пьёт растворимый».
888
В девяностый раз, когда Саша сидел на оттоманке под распахнутым веером, Надя, скрашивая безделье, размышляла, как бы оно всё повернулось, если бы она не открыла дверь? Или соизволила прежде взглянуть в глазок, а там вместо Саши очутился бы, скажем, участковый, явившийся для того, чтобы взять показания по поводу украденного ковра. Ведь в украденный из подъезда ковёр поверить куда проще, чем в патологическую привязанность к случайному посетителю кофейни. Почему она так уверена, что он и правда «Саша»? Вдруг девушка заметила, что молодой человек выкарабкался из своих мыслей и пристально изучает набросок на четвертинке. Вновь этот взгляд: никогда прежде она не сталкивалась с подобным, нет, не так: оттиск его взгляда содержался во всех предыдущих и будущих волнительных моментах, и вот от этого ей почему-то стало смешно, но Надя сдержалась.
– Её зовут Тамара, – произнёс Саша преспокойно. – Эту девушку за мольбертом. По крайней мере, когда-то звали так. Верно? Кому, как не тебе, это знать.
Будто в полудрёме в окно хлынула со шквалистым ветром и ливнем осенняя хандра, которую особенно приятно встречать в объятиях постели. Кто это вообще такой и что он себе позволяет? Нежно сжимает твою руку в своей, а ты – что? Даже если и десятилетие знакомы, разве возможно знать по-настоящему, разве есть в цифрах хоть капля предсказуемости? Подыгрываешь.
– Я встречал множество её различных сущностей множество раз, – как-то даже обречённо ухмыльнулся он. – В нетронутой темноте невольно может показаться, будто мифическая она идёт где-то рядом, хлипкое предчувствие длится всего одно мгновение, затем бесследно исчезает. И для этого вовсе не обязательно наворачивать круги в пустой квартире. Каждый день в метро, в толпе… обычно это ощущение настигает в переполненных электричках, порой даже в которых еду я сам, но чаще – в тех, что пулей пролетают навстречу, и в такси бесполезно кричать «Остановись!» – там всё равно никого не будет. Иногда я сбегаю по бесконечной лестнице вниз, под острым углом я различаю её удаляющийся силуэт на тротуаре, задыхаюсь, один пролёт сменяется другим, но я не становлюсь ближе ни на дюйм и вдруг натыкаюсь на открытое окно, делаю глубокий вдох и вновь кричу. Я не могу, не могу не кричать! А вокруг всё заволакивает дымом. Её образ плотно переплетён с тысячами других – из-за этой вакханалии форм и содержаний кажется, что она и вовсе лишена их. О её присутствии сообщает всегда какая-нибудь мелкая деталь: где-то заколка до ужаса знакомого цвета; где-то интонация услышанной фразы, вырванной из контекста; движение руки, поправляющей непослушную прядь…
– И всё же кто она? – спросила Надя спустя минуту обдумывания.
Дождь перестал, а лужи сковала спонтанность ноябрьского морозца. Повинуясь незримому потоку, она взялась за иллюстрированный альбом и распахнула на случайной странице, внимание её тут же переметнулось на «Нарцисса» Караваджо, а у Саши защекотало в носу. Перелистнула на «Тития» Риберы – кольнуло в боку. Дальше, к «Ночному кошмару» Генриха Фюссли – сбилось дыхание. Они и сами сидели – выщербленные из тени – будто нарисованные, прикованные к дивану и друг к другу.
– Хм. Она не человек, нечто параллельное человеческому, – снова ухмыльнулся Саша, но ещё несколько мрачнее. – На самом деле я знал её под многими именами, всякий раз, когда я был близок к тому, чтобы схватить её, мне приходилось просыпаться от нестерпимого стона будильника и находить себя в постели. С тех пор я ищу её, но натыкаюсь лишь на других ищущих её, подобно мне. Нас много, очень много – все те, к кому она успела прикоснуться.
Дистанция меж мной и Надей без устали претерпевала изменения, то сокращаясь до переплетения тел, то вырастая до мыслимого предела, растаскивая нас по разным углам комнаты. Прикосновения – рифмовались с замыслом, становились центром притяжения взглядов среди логично-нелогичной неразберихи. Пару раз мы вместе оказывались у окна и, по очереди тыча пальцем вниз, находили в непримечательной заснеженности двора детали, способные заново пролить свет на.
– А иногда мной завладевает уверенность, что это не мы её лишились, а она – нас и теперь она всего лишь метафора чего-то, пустая ссылка, ведущая в никуда, транскрипция несуществующего языка, мимолётное влечение в глазах человека напротив, заставляющее смущённо отвести взгляд куда-то в сторону, а снова глянешь – и след простыл.
В следующую секунду мы, превозмогая созерцательную безучастность, бросались отыскивать эти вещие отметки на запястьях друг друга, восходя по нитям сухожилий всё выше к смыслам, обретающим в нас плоть.
– Она – чёрная птица, что скачет по краю крыши панельной девятиэтажки, за которой ты в часы праздности наблюдаешь из окна напротив, пойди поймай её – скорей уж сам расшибёшься; а до горизонта, глянь, в ряд ещё сколько-то таких же крыш, таких же птиц, и кроны небольшого бульвара, и высотки соседнего района, и трубы, и небо, янтарное закатное небо, и синее солнце – и это всё таится в одном-единственном моменте, а она – ключ от него. Она будто история, что проигрывается вспять…
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 52
