С. Петербург 23-го Мар. /4-го Апр. 1857.Благодарю тебя, любезный Костя, за письмо твое от 8/20 Мар[та]. По телегр[афу] я уже знаю о твоем благополучном возвращении в Ниццу после 10-дневного плавания с эскадрою, надеюсь, что ты остался всем и всеми доволен.
Итак, теперь ты в Риме с дорогою нашею Матушкою. Дай Бог, чтобы поездка эта ей не повредила. Я очень рад днями прибытию туда короля Прус[ии] [44], который страстно любит этот древний город так, как и я, по приятным для меня воспоминаниям молодости. С нетерпением буду ждать теперь известий о прибытии твоем во франц[узские] порты и в самый Париж.
Помни, что я тебе говорил и писал в последнем моем письме. Учтивость без лишней фамильярности и осторожность в твоих разговорах и суждениях со всеми и в особенности с Напол[еоном].
Покуда его доброжелательство к нам, к сожалению, ограничивалось более словами; и последние его проделки и переговоры в Констант[инополе]: о Черногории, без нашего ведома, не совсем честные [45]. Влад[ыко] Данило [46] теперь сам в Париже и желает снискать себе его расположение, отказавшись самым неблагодарным образом от векового нашего покровительства.
Он успел, говорят, всех вооружить против себя, и весьма вероятно, что Черногорцы его не впустят обратно. Если Франция в дело это вмешается, то может из этого опять выйти каша, ибо мы, с нашей стороны, не можем оставить несчастных наших единоверцев на произвол западных держав и Турции.
В Персид[ском] деле Напол[еон] также приписывает своему вмешательству теперешний исход дела, который впрочем не есть окончательный, ибо мы еще не знаем, приняты ли Шахом все кондиции мирного трактата с Англией.
Она явно добивается присутствия своих агентов на Каспийском прибрежий, на что мы никак не сможем согласиться, и поэтому мы предложили Персии определить вопрос о консулах особою конвенцией. Ответа мы еще не получили. Из этого всего ты видишь, что мы не имеем причины делать Напол[еону] de trop grandes avances. Notez-vous cela [47].
Горчаков прочел мне письмо твое о посылке Путятина и свой ответ, из которого ты усмотришь, что хотя в инструкции ничего не упомянуто об гавани, но на словах ему предоставлено коснуться и этого пункта, если по обстоятельствам он признает это возможным. Во всяком случае будь спокоен, что лев[ый] Бер[ег] Амура и устье останутся за нами, и я разрешил Муравьеву [48] продолжать в нынешнем году переселение туда еще 3 сотен Амур[ских] каз[ачьих] полков.
