«Let me take you far awayYou’d like a holiday,Let me take you far awayYou’d like a holiday…Longing for the sun you will comeTo the island without nameLonging for the sun you will comeTo the island many miles away from home…»[61]
– Мадемуазель, вам не нравятся эти рыжие очки? Как раз под ваши волосы, – прервал он песню, которая успела вернуть меня на остров без имени.
– Я не хочу очки.
– А чего вы хотите?
– В Duty Free или вообще?
– Давайте начнем с Duty Free.
– Честно?
– Ну, вам виднее. Можете соврать.
– Я совру, если скажу, что хочу эти очки. А вот правда заключается в том, что я очень, очень, очень хочу вас обнять. Еще раз. Знаю, что глупо…
Он громко рассмеялся и обнял меня первым.
– Я же предупреждал, что мне может понравиться. Что же мне делать с таким сентиментальным гидом? Вы точно сможете провести экскурсию? Если мне не понравится Париж, я больше не буду показывать вам Мадейру.
– Я постараюсь не ударить в грязь лицом. Обещаю. Знаете…
– Не уверен, что хочу знать, – перебил он меня, сотрясаясь от смеха.
– Это самое лучшее приобретение в Duty Free за всю мою жизнь.
– Я польщен, мадемуазель.
– Просто я иногда говорю то, что думаю. Это отталкивает, но… Я так устала от всевозможных игр, каких-то условностей…
– Кто вам вбил в голову такую чушь? Весь мир лжет, и нет предела совершенству. Говорить правду – великое искусство. Самая тонкая игра.
– Но вы же мне не подыграете?
– Я бы хотел, но, к сожалению, не могу. Тем интереснее нам будет.
– Согласна.
– Так мы летим или…?
– Еще как летим.
Два часа двадцать минут. Ровно столько отделяло Лиссабон от Парижа в режиме «flight mode»[62]. Восемь тысяч четыреста секунд. Я впитала в себя все и каждую в отдельности. Ровно столько отделяло меня от точки невозврата.
* * *
На одну из посадочных СHG мы приземлились ближе к ночи. Удивительно, но это был тот самый день августа, когда дождь решил окропить Париж своими слезами. Стекла «мерседеса» запотевали, город напоминал о прошлом ускользающими бликами и подсвеченными бульварами, а мы думали о своем, удобно расположившись на заднем сиденье авто. Конечно, никто не стоял в очереди на такси. Все было продумано и спланировано до мелочей, в стиле моего женевского друга.
– Хотите, я сыграю с вами в правду? – сказал он мне на выходе из терминала.
– Конечно.
– Все эти таблички на груди встречающих ассоциируются у меня с розыском Интерпола.
– У меня почему-то тоже.
– Вас это не смущает?
– Вообще нет.
– Мой замечательный ребенок…
Я даже не спрашивала, куда мы едем в сильно запотевшем «мерсе». Дженнаро водил пальцем по мутному стеклу, но я не видела, что именно он там вырисовывает:
– Вам знакома эта игра? – поинтересовался он, демонстрируя свой шедевр.
– Crisscross?[63] – рассмеялась я, глядя на решетку для крестиков-ноликов.
– Именно. Ваш ход, мадемуазель.
Борьба шла ни на жизнь, а на смерть. Детская забава увлекла нас настолько, что вскоре мы добрались до переднего пассажирского стекла, потому что пространство для боя быстро заканчивалось. Искоса наблюдая за нашим беспощадным сражением, пожилой водитель-француз по-доброму улыбался. Бесчисленное количество раз мы сыграли вничью, но на подъезде к отелю «De Sers» Дженнаро все-таки победил. Изначально остановив выбор на крестике, я практически его запатентовала. В финальной баталии право первого хода принадлежало моему противнику, и он небрежно нарисовал крест в центре решетки. Пока я пыталась перестроиться на ноль, mon ami коснулся губами моих волос и шепнул по-французски:
