Король жил в Туле дальней, И кубок золотой Хранил он, дар прощальный Возлюбленной одной. Когда он пил из кубка, Оглядывая зал. Он вспоминал голубку И слезы утирал. И в смертный час тяжелый Он роздал княжеств тьму И все, вплоть до престола, А кубок — никому. Со свитой в полном сборе Он у прибрежных скал В своем дворце у моря Прощальный пир давал. И кубок свой червонный, Осушенный до дна. Он бросил вниз, с балкона, Где выла глубина. В тот миг, когда пучиной Был кубок поглощен, Пришла ему кончина, И больше не пил он. Пер. Б. Пастернака Такова знаменитая баллада о короле Туле, сочиненная Гете и включенная им в «Фауста»; Жерар де Нерваль перевел балладу на французский язык, а Гектор Берлиоз сочинил к ней прекрасную музыку. Кажется, что Гете, одновременно являющийся членом масонской ложи и таинственного Ангельского Общества, и его переводчик Нерваль, входящий в тайное братство (так и не удалось установить, в какое именно), осознавали всю важность этой баллады — на первый взгляд совершенно невинной. Но ее возникновение, вне всяких сомнений, связано с традицией, передававшейся в народе из поколения в поколение, из уст в уста.
Обычно баллада о короле Туле, особенно в музыкальном переложении, считается трогательной песнью о любви. Конечно, это так, но при прочтении на уровне интерпретации выясняется, что речь идет совсем о других сюжетах. На самом деле это «еда Грааля», на что довольно отчетливо указывает золотой кубок и присутствие баронов вокруг короля. Но тот факт, что кубок выбрасывается в море, означает, что король в конце своего царствования решает скрыть правду о священном предмете, который хранит и который был ему передан исчезнувшей «возлюбленной», при этом последняя является в образе наставницы, «несущей Грааль». Его поступок сильно напоминает поступок Артура, выбросившего свой Эскалибур, эмблему верховной власти, в озеро, где его забрала «Озерная Дама», чтобы он не попал в руки недостойных людей. Отныне Грааль будет скрыт в «пучине», и только те, кто в конце долгого пути поисков, усеянного опасными испытаниями, окажутся способными найти его, смогут использовать необыкновенную силу, которой он наделен.
Следовательно, Грааль, представленный здесь в виде золотого кубка, спрятан. Но какую роль в этой истории играет загадочный край Туле? Миф об Ultima Thule, острове, где лед и пламя ведут вечный бой, ведет свое начало от рассказа греческого путешественника III века до нашей эры по имени Пифей, который добросовестно исследовал всю северную Атлантику. Сочинения Пифея утрачены, но некоторые из его замечаний постоянно цитировались ан тичными греческими и латинскими авторами либо для того, чтобы придать им большую достоверность, либо чтобы дискредитировать их как ложные измышления.
Точно так же обстоит дело и с Полибием, осмотрительным греческим историком, который утверждает: «Говоря о Туле и близлежащих странах, Пифей обманул всех… утверждая, что в этих краях нет ни земли, ни моря, ни воздуха, а есть смешение всех стихий, довольно похожее на морское легкое (медузу)» (Полибий, XXXIV, 5). В каком-то отношении Туле и его земли, расположенные возле полюса, якобы составляли, как утверждал Пифей, своего рода первичный хаос, первобытную бездну. Значит, мы сталкиваемся с чистой космологией, по крайней мере, в весьма древней мифологии.
Конечно, есть соблазн отождествить Туле с Исландией, землей льда и пламени, где вулканические процессы без конца сталкиваются с полярным холодом: но легенда идет гораздо дальше географии и геологии. Миф о Туле оказывается неизбежно связан с другим, широко распространенным во времена античности мифе о гиперборейцах — народе, жившем предположительно в районе Северного полюса. Часть этого народа рассеялась по всей Европе, неся с собой мудрость и метафизические знания, неизвестную жителям побережья Средиземного моря. Так считалось, что греческий Аполлон, бог света (но не Солнце) был родом из Гипербореи, откуда он пришел в Грецию сразиться в Дельфах со змеем Питоном, уничтожив, таким образом, древний женский теллурический культ и установив религию бога-мужчины, носителя света. В историческом плане в этой легенде можно увидеть вторжение дорийцев, пришедших с севера, и их победу над ахейцами, первыми, кто занял эллинский полуостров.
