Эдмонд Уэллс, Энциклопедия относительного и абсолютного знания, том XII44
Познав радость акробатического полета, Габриель Уэллс вместе с дедушкой начинает длительный перелет на высокой скорости. Он побывал воробьем, ястребом, чайкой, а теперь превратился в альбатроса: он несется, рассекая воздух, и не чувствует ни ветра, ни намека на трение. Чтобы не заблудиться, они ориентируются по линии скоростного поезда Париж – Лион.
– Сейчас наша скорость превышает триста километров в час, – сообщает Игнас Уэллс.
– Какой наш скоростной предел, дедушка?
– Предела нет. Блуждающая душа переносится со скоростью мысли. Нас ничто не в силах удержать.
– Почему тогда не прибегнуть к моментальному перемещению?
– На данный момент наша мысль не готова это принять. Для нас перенос из точки А в точку Б должен конкретизироваться географически.
– Есть риск отключки?
– Возможно. Во всяком случае, я никогда не видел, чтобы призрак решился на этот риск.
Под ними проносятся города, деревни и поселки.
– Значит, теоретически мы можем сильно поднажать? – С этими словами Габриель резко вырывается вперед, но дед сразу его догоняет.
– Удовольствие от полета возрастет в десятки раз из-за отсутствия малейшего риска столкновения и падения.
– Обожаю летать, дедушка, просто обожаю!
Они пролетают над Альпами, мысленно проследив трассу поезда, нырнувшего в тоннель, и оказываются над Женевой с ее транспортными заторами и копошащимися пешеходами.
– Как мы будем искать след Сами Дауди? Снова через какого-нибудь пьяницу?
Они обнаруживают центральный полицейский комиссариат Женевы и, побывав в нескольких кабинетах, находят компьютерный отдел. Там Габриель и его дед ищут живых людей с самыми дырявыми аурами. Долго искать не приходится.
– Вот и прореха в крепостной стене. Вот у этого типа газообразная оболочка, настоящее сито!
– Как это вышло?
– Он шизофреник. Теперь твой ход!
Габриель внимательно изучает человека, перебирая все пятнышки, все пробои, все дефекты в окружающем его облачке светящегося пара. Выбрав отверстие у самой макушки, он сует туда палец.
Нащупав душу, он испытывает странное ощущение, как будто подсоединился к нестабильному источнику электрического тока.
Игнас показывает ему жестом: поторопись. Подражая действиям деда на парижском вокзале, Габриель побуждает швейцарского полицейского включить компьютер; при этом у него такое чувство, что он держит за руку ребенка и просит показать ему игрушки.
Сосредоточившись, Габриель велит полицейскому найти в базе данных Сами Дауди. На экране личное дело, на фотографии написано: «исчез». Из короткого текста внизу следует, что этот человек числится в списке французов, въехавших на территорию страны, не выезжавших из нее, но не попавших ни в какие административные и банковские базы данных.
В последний раз Сами Дауди мелькнул в женевской клинике «Эдельвейс», куда обратился в вечер того дня, когда прибыл в Швейцарию. Поскольку правонарушений за ним не числится и никто не пытался его разыскать, этим информация о нем исчерпывается.
– Тебе что-нибудь говорит это заведение – клиника «Эдельвейс», дедушка?
– А как же! Там делают пластические операции всем звездам. Я даже знаю, где она находится. За мной!
Они покидают центральный комиссариат и летят вдоль северного берега озера Леман. Их цель – особняк прошлого века, окруженный большим парком. Парк обнесен стеной с колючей проволокой, которую охраняют сторожевые собаки и надписи «вход воспрещен».
Перелетев через забор, они оказываются на пороге, перед дверью, украшенной белым цветком, имя которого носит клиника. Подбодрить пациентов призвана надпись «Гарантия анонимности».
