Свадьба – одно из самых важных событий в жизни и, пожалуй, одно из тех, где меньше всего заботятся о приличиях.
БоккаччоВ январе 1467 года сеньор Гийом-Арман де Полиньяк стал вести мрачную и довольно-таки замкнутую жизнь. Зима в департаменте Верхняя Луара выдалась суровой, и ветер наметал огромные сугробы под стенами сеньорского замка – большой крепости, выстроенной на базальтовой скале возле тракта, ведущего к Ле-Пюи-ан-Веле. В каминах цитадели трещали здоровенные поленья, но даже они не могли согреть опечаленного Гийома-Армана.
Причин для столь пасмурного настроения было две: подагра в левой ноге, причинявшая ему острую боль, и дурные отношения с верховным сюзереном, королем Людовиком XI. С этим человеком шутить было нельзя.
Но вообще-то, сеньор де Полиньяк и не шутил: он просто взбунтовался, присоединился к герцогу де Бурбону и вступил в так называемую «Лигу общественного блага», поддержанную герцогом Бургундским. Впрочем, во время битвы при Монлери молодому королю удалось договориться с членами вышеупомянутой лиги. Однако Гийом-Арман, со своей стороны, посчитал, что лучшим выходом изо всей этой ситуации будет как можно скорее уехать к себе в горы и там затаиться, сделаться маленьким и неприметным (что было очень и очень непросто, учитывая его огромный рост). Тем самым он решил предоставить королю полную свободу действий. За свою судьбу он не слишком боялся: если король вдруг явится за огромной круглой головой де Полиньяка, то ему сначала придется перебраться через мрачную крепостную стену древней цитадели.
Во всяком случае, именно этим он себя утешал. Разумеется, он целиком и полностью полагался на мощь своих башен и высоту своих стен, однако это не мешало ему каждодневно, утром и вечером, нервно обозревать горизонт в ожидании появления какой-нибудь армии. Будучи счастливым отцом восьмерых детей (девятый на тот момент должен был вот-вот родиться), де Полиньяк считал, что еще слишком молод, чтобы умирать.
И вот как-то раз, в середине дня, стражники сообщили о приближении военного отряда. Отряда? Какого еще отряда? Порядка пятидесяти человек… Видны ли знамена? Да, два: одно из них не внушает особых опасений, потому как принадлежит юному Жильберу де Лафайетту, местному соседу, но вот второе… То французское знамя, и впереди солдат выступает Берри, военный герольд, фаворит Людовика XI.
Гийома-Армана охватил приступ паники. Что делать? Оборонять замок? Лафайетт никогда бы не явился к нему с дурными намерениями. Ну а герольд… что ж! С ним не бог весть какая армия! Тогда Гийом-Арман решил посоветоваться со своей женой, графиней Амедеей, которая склонялась к тому, чтобы принять войска радушно. Тут в голову землевладельца пришла интересная идея: он просто скажется больным! Пусть гостей примет Амедея, но скажет при этом, что сеньору сделалось совсем худо.
Госпожа Амедея возразила, что ее беременность, пожалуй, заметна больше, чем требуют этикет и приличия. Ну, тем лучше: так приезжие станут к ней относиться с еще большим почтением. На том и порешили: Гийом-Арман заперся у себя в спальне, а его жена, горестно вздохнув, принялась отдавать приказания к ужину. Когда ты Полиньяк и твой род своими корнями уходит в глубину веков, нельзя накрывать на стол что попало.
Госпожа Амедея это знала, а потому превзошла саму себя. Пир был великолепен. По традиции графиня разделила блюдо с мессиром Берри, а юный Жильбер де Лафайетт – с Изабо, старшей дочерью Амедеи. Пятнадцатилетняя цветущая девушка выглядела очень заманчиво. Со своей стороны, Изабо нашла Жильбера очень привлекательным и приятным, однако ограничилась приветливым светским флиртом.
Все складывалось прямо-таки прекрасно, пока, уже в конце пиршества, гости не поблагодарили госпожу Амедею… и не потребовали у нее ключи от замка. На случай отказа они предупредили радушную хозяйку, что все входы и выходы перекрыты. Вот так катастрофа!
