Глава 16. Гельбе
1
Барон бодро взбежал по пологому склону и, словно препоручая всадника подскочившим бергерам, стукнул копытом о подвернувшийся камень. Вспыхнула и погасла рыжая искра.
– Это есть добрая примета, – счел своим долгом уведомить дюжий капитан. – Мы скоро будем начинать побеждать!
– Проводите меня к Райнштайнеру, – предпочел не ощипывать летящую утку Жермон. – Он ведь здесь?
– Господин командующий правым флангом только что поднимался на, увы, очень невысокий верх и теперь проводит наблюдения.
– Да, после Торки местные горки кажутся недомерками.
– Это есть не горки, – возмутился капитан, – а нарытые глупым кротом кучи, однако мужество воителей делает их высокими и недоступными.
Мужества бергерам в самом деле было не занимать. К несчастью, горники, уж по бесноватости или нет, почти им не уступали и преодолели-таки обледенелые склоны.
– Влезли, твари! – фыркнул на ходу Ариго. – Чуть ли не целый батальон… Многовато!
– Это очень временно, – утешил бергер, тоже поглядывавший на соседний холм. – Нуждаются ли прибывшие вместе с вами в горячей пище?
– Пусть сами скажут, – отмахнулся Жермон, которому было не до свиты. В том, что бергеры до подхода резервов продержатся, новоявленный командующий не сомневался, а вот на себя зло брало. Ну что б было вызвать подкрепления раньше, ведь чувствовал же, что начинается! Так нет, тянул… Дотянулся!
Серо-черные, ощутившие наконец под ногами вместо льда снег и камни, пытались развить успех и еще больше оттеснить обороняющихся, чтобы тем, кто напирал снизу, было где развернуться. Бирюзовые упирались, норовя загнать китовников обратно на лед; где-то это удавалось, где-то драка продолжала ползти вверх.
Сойдясь в рукопашной, противники прекратили стрельбу, злой зимний ветер унес дым к востоку, и резня стала видна во всей своей красе даже без трубы. С потерями не считался никто, изначально сплоченные ряды перемешались, превращая схватку в кипящее серо-черно-бирюзовое варево. И такое творилось по всей гряде!
– Вы наблюдаете господина командующего правым флангом на вершине, – напомнил о себе и Райнштайнере провожатый.
– Спасибо, капитан, можете идти. Дальше я сам.
Четыре практически неподвижные фигуры, одна, с трубой, чуть впереди, и три у шеста со знаменем Бергмарк. Везет же сегодня на памятники… И с этих тоже хоть скульптуру ваяй, хоть картину пиши. Картину, пожалуй, лучше. С белесым дымом и яростным солнечным золотом.
– Ты вовремя. – Ойген, отвлекшись от наблюдения, поворачивается навстречу. – Очень скоро Ульрих-Бертольд Катершванц будет показывать, что значит быть настоящим воителем.
– На Мельниковом я это уже видел. – И упаси Создатель увидеть подобное снова! – Ты не спешишь? Горники, на мой взгляд, отнюдь не выдохлись, внизу у них еще достаточно людей, а я к тому же вызвал резервы. Сомнений в Катершванце у меня, как ты понимаешь, нет, но важно ведь и момент правильно подобрать.
– Да, это очень важно, – согласился Райнштайнер и вновь навел трубу на сражение. – Отсюда хорошо видно вдаль, но сколько духа остается у этих тварей – а я полагаю, в первых рядах бесноватые составляют большинство, – понятней вблизи. Ульрих-Бертольд там, и я разрешил ему начать атаку тогда, когда он сочтет нужным, в этом я ему полностью доверяю.
По понятным причинам мне пришлось отправить в бой половину резерва, но «медоедов Шпрехау», которыми барон командовал у Виндблуме, я придержал.
– Ну а я, как главнокомандующий, решил, что общий резерв придерживать больше не стоит. Гаузнера я отправил к Фажетти, а с тобой будет геройствовать Мениго.
– Будь уверен, я распоряжусь им как следует, – заверил Ойген и улыбнулся, то есть показал зубы. – Просто остановить этих «уларов» мы можем и своими силами, но с подобным подкреплением появится возможность перейти в наступление. Да, я должен поблагодарить тебя за свой прикрытый фланг.
– Там Хорст с вальдзейцами.
– Очень удачно. Я тебе неоднократно говорил, что Дубовый Хорст, как и любой другой, будучи употреблен на своем месте, причинит ощутимую пользу. Если полковник Ластерхавт-увер-Никш сегодня уцелеет, у тебя будут все основания представить его к ордену, однако награждать его лишь за то, что он, согласно нашему замыслу, оказался в плену, было неразумно.
– Замысел не сработал, – напомнил Ариго и, прекращая все еще неприятный разговор, отошел к краю утоптанной площадки. Смотреть на драку отсюда можно было невооруженным глазом, и Жермон смотрел.
