Глава 21
Уилл, чувствуя под пальцами рисунок, ноты-четверти, работал в глубоком синхроне с ударными. Ни о чем не надо думать, есть строчка, играемая под соло, держащая его край фундамента песни.
Он глянул на Хорхе Кабреру – тот закрыл глаза, вытянув руки к клавишам, входя в минуту пятую своего соло на вариации «Маньяк-убийца» группы «Talking Heads».
Он перевел взгляд на публику – едва различимые силуэты на фоне бьющих в лицо огней рампы, хотя Хамзу и Мико за столиком слева он видел. И улыбнулся им совершенно искренне.
Несколько недель после Уругвая они оба подталкивали его – просто взашей – как-нибудь отвлечься от бесконечных попыток понять, что делает с миром Сайт. Все трое они работали над этим, изучали новости, составляли таблицы… и все оставалось бесполезным.
Масштабы планов Сайта были явно огромны: плотно скоординированная глобальная деятельность, происходящая все время. И развивающаяся в… во что? А группа, пытающаяся понять это развитие, может быть, остановить его, состояла из неудачника-музыканта, училки младших классов и бывшего инвестиционного банкира.
Это было как играть в шахматы в полной темноте, определяя ходы противника только по запаху. А у тебя насморк. А твой противник – Бог.
Бесполезно.
Но все равно они упирались и пахали, добросовестно изучая доску, пытались выиграть в игре, которой не понимали и почти наверняка не могли понять.
У Хамзы была Мико, у Мико – Хамза. Вместе им легче было узнавать, что предсказания Оракула почти наверняка привели к подъему движения «Соджо Габа» в Нигере и последующим авиабомбардировкам США, медленно, но верно превращавшим страну в порошок в попытках уничтожить ее лидера. И к медленному бесконечному штопору падения глобальной экономики. И к чему угодно из того, что делал с миром Сайт.
Эту тяжесть они делили на двоих – Уилл был один. Его друзья это знали и тревожились о нем. Обоснованно, наверное, – после того, что видели в Уругвае.
Так что они предложили ненавязчиво, потом навязчиво, а потом просто настояли, чтобы он нашел канал сброса напряжения, связанного с Оракулом. В результате чего Уилл позвонил Хорхе и попросил, чтобы его как-нибудь приняли в воскресный джем.
Он всегда проходил в одном и том же клубе – «Сломанный локоть», в Виллидж. Туда приходила музыкальная элита города, кто не был на гастролях или где-то занят – просто потусоваться, обменяться сплетнями и немножко поиграть. Формально говоря, каждый мог попроситься участвовать, открытый микрофон, но на сцену ты выходил на свой страх и риск. Хорхе называл песню – и собравшаяся группа начинала ее играть. Ни репетиций, ни предварительных обсуждений. Если не выдержишь свою партию, тебе никто слова плохого не скажет, но из тусовки крутых ребят ты вылетаешь почти без надежды когда-нибудь туда вернуться.
В настоящий момент играли помимо прочих светил два музыканта из группы «SNL» и гитарист, записавший в прошлом году студийные треки как минимум для трех синглов из первой десятки. И на басу – Уилл Дандо, удерживающий линию. В том же синхроне.
И на душе было легко. Он был не Оракул, он был просто музыкант, держащий свою партию на сцене с лучшими исполнителями Нью-Йорка.
Песня заканчивалась, звеня гитарными ходами, сбивками ударных и завыванием саксофона, которыми обычно заканчиваются подобные джемы, сливаясь в кульминации в один восклицательный знак малого барабана. Стоящие на сцене четверо мужчин и одна женщина стали убирать инструменты, расставляя их на стендах, обмениваясь кивками и шуточками, понятными только своим, про себя радостно и благодарно оценивая искусство друг друга.
Уилл повернулся к Хорхе:
– Не против, если я одну сыграю в перерыве? Я тут с ней возился последнее время, хочу посмотреть, как на публике будет.
Хорхе заколебался – это было нарушение этикета. Сейчас был не вечер своих композиций, а кавер-джем, и более того – никто не должен был выделяться. И еще более того: уж если кого-то и выделять, то Уилл Дандо в этом списке был бы далеко не первым.
Но Хорхе пожал плечами и хлопнул Уилла по плечу.
– А чего ж, – сказал он. – Развлекись. Хорошо, что ты сегодня пришел, а то тебя не хватало. Без тебя не то как-то. Потом давай поговорим, кстати – есть у меня для тебя выступления.
