Я собираюсь подробно продемонстрировать то, что хотел сказать Юм, на примере одного из самых хорошо документированных чудес всех времен, которое случилось еще на памяти живущих и, как утверждается, на глазах у семидесяти тысяч человек. Речь идет о явлении Фатимской Богоматери. Цитату из рассказа об этом событии я взял с веб-сайта Римско-католической церкви, где отмечается, что из многих сообщений о видениях Девы Марии данное выделяется тем, что официально признается Ватиканом.
13 октября 1917 года более 70 000 человек собрались на поле Ковада-Ирия близ Фатимы, Португалия. Они пришли лицезреть чудо, предвозвещенное Пресвятой Девой трем юным провидцам: Лусии душ Сантуш и ее двоюродным сестре и брату Жасинте и Франсишку Марту… Дева Мария явилась этим трем избранным вскоре после полудня. Перед тем как исчезнуть, она указала на солнце. Люси восторженно повторила этот жест, и люди подняли глаза к небу… Испуганный вздох пронесся по толпе, так как солнце будто бы оторвалось от неба и стало падать прямо на охваченную ужасом людскую массу… В тот момент, когда уже всем казалось, что огненный шар низвергнется и уничтожит их, чудо развеялось — и солнце вернулось на свое обычное место на небосводе, сияя безмятежно, как и всегда.
Если бы чудо падающего солнца привиделось одной только Лусии — молодой девушке, которой фатимский культ обязан своим возникновением в первую очередь, — немногие восприняли бы это всерьез. Нетрудно было бы счесть это ее личной галлюцинацией или же ложью с понятными мотивами. Что тут впечатляет, так это 70 000 свидетелей. Могут ли 70 000 человек одновременно стать жертвами одной и той же галлюцинации? Могут ли 70 000 человек вступить в сговор и распространять идентичную ложь? Или, если этих тысяч свидетелей и в помине не было, мог ли тот, кто сообщил об этом событии, выдумать такое огромное сборище народу и не попасться на вранье?
Применим критерий Юма. С одной стороны, нам предлагается поверить в массовую галлюцинацию, обманчивую игру света или заговор 70 000 лжецов. Стоит признать, что это невероятно. Но, с другой стороны, это не столь невероятно, как альтернативное предположение — будто солнце действительно падало. В конце концов, солнце, стоявшее над Фатимой, не было каким-то особенным — это было то же самое солнце, которое согревало миллионы других людей на всей освещенной стороне нашей планеты. И если оно действительно начало двигаться, но видно это было только тем, кто находился в Фатиме, значит, должно было свершиться еще большее чудо: иллюзия неподвижности солнца, подстроенная для миллионов очевидцев не из Фатимы. Не говоря уже о том, что, если бы Солнце в самом деле стало перемещаться с описываемой скоростью, Солнечная система развалилась бы. У нас нет другого выхода, кроме как, следуя за Юмом, выбрать из двух альтернатив наименее сверхъестественную и заключить, что, вопреки официальному учению Ватикана, никакого фатимского чуда не было. Более того, совершенно не очевидно, что обязанность объяснять, каким образом были обмануты десятки тысяч свидетелей, лежит на нас с вами.
Юму же принадлежит аргумент о соотношении вероятностей. Если перемещаться к другому концу нашего спектра декларируемых чудес, встретятся ли нам такие предположения или заявления, которые мы вправе тут же раз и навсегда отмести? Физики сходятся во мнении, что, когда изобретатель хочет запатентовать вечный двигатель, его заявку можно смело отклонять, даже не взглянув на чертежи. Дело в том, что любой вечный двигатель нарушал бы законы термодинамики. Сэр Артур Эддингтон писал:
Если кто-то укажет вам, что ваша излюбленная теория о Вселенной находится в несогласии с уравнениями Максвелла, — что ж, тем хуже для уравнений Максвелла. Если обнаружится, что ей противоречат результаты наблюдений, — не беда, экспериментаторы иногда ошибаются. Но если ваша теория покушается на второе начало термодинамики, мне нечем вас обнадежить. Ей остается только одно: униженно сгинуть.
«Природа физического мира» (1928 г.) Эддингтон поступает мудро, когда из кожи вон лезет, делая обескураживающие уступки в первой части своего утверждения, чтобы категоричность второй прозвучала еще убедительнее. Но если вам и это кажется чересчур самонадеянным, если вы полагаете, что он напрашивается на щелчок по носу от некой пока еще невообразимой технологии будущего, — пусть будет так. Не стану настаивать, а вернусь вместе с Юмом к своей менее категоричной точке зрения о сопоставлении вероятностей. Мошенничество, самообман, фокусы, галлюцинации, искреннее заблуждение и наглая ложь — все это складывается в настолько вероятную альтернативу, что я всегда буду скептически воспринимать те случайные наблюдения и полученные не из первых рук рассказы, которые якобы не оставляют камня на камне от всей современной науки. Современная наука, несомненно, будет ниспровергнута, но только не анекдотичными слухами и не телевизионными выступлениями, а скрупулезными исследованиями: воспроизведенными, подвергнутыми критическому анализу и воспроизведенными вновь.
