Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 111
Окситоцин и пролактин – в данном случае ключевые гормональные факторы.
Огромный пролактино-окситоциновый всплеск в момент родов активирует, порой с нуля, центры материнского поведения.
Включить впервые материнское поведение для организма – это настоящий нейрофизиологический подвиг.
Представьте себя на месте крысы: жили вы, жили, и вдруг из вас выпали розовые комочки. Что с ними делать? Мозгу нужно объяснить, что это не еда, это не опасность и этих детенышей нужно вылизывать, кормить, защищать, строить гнездо. Включаются те программы, которые вообще не работали, и при этом выключается многие важные, ранее работавшие программы. Идет полное переформатирование нервной деятельности.
Недаром физиологи как бы в шутку говорят, что у человека есть три пола: один пол – мужчины, другой пол – женщины, а третий – беременные и кормящие женщины. Беременность и грудное вскармливание подразумевает совершенно особый статус нервной системы со своими приоритетами.
Переход к материнскому поведению очень важен и сложен, и в первый раз иногда оно включается плохо, потому что у самки есть только врожденные программы. Поэтому мы видим, что у многих домашних животных – кошек, собак – с первыми родами бывают проблемы. Первый раз котята, щенята плохо выкармливаются, часто гибнут, потому что молодая неопытная мама не понимает, что ей делать. Но дальше очень быстро над этими врожденными и довольно неточными программами надстраивается обучение, и получается все лучше и лучше. Конечно, если детенышам повезет, то и первый выводок будет прекрасно себя чувствовать, а при вторых и третьих родах все идет, как правило, просто отлично.
Облегчить эту ситуацию можно за счет предварительного контакта самки с чужими детенышами этого же вида. Этот контакт характерен для животных, которые формируют сообщества, например для крыс. Крысы в природе живут большой стаей, как правило, эта стая – потомки одной родительской пары и у нее есть общий запах. У крыс о детенышах заботится самка, взрослые самцы к ним не допускаются, а вот детеныши-подростки допускаются. Мама спокойно относится к их приближению, и детенышам-подросткам в возрасте 30–40 дней (что примерно соответствует человеческим 12–15 годам) позволяется контактировать с новорожденными. Можно наблюдать, что они их охотно вылизывают, трогают. При этом происходит предварительное «тестирование» программ родительского поведения. Это напоминает человеческую детскую игру в куклы.
Игра с куклой, похожей на младенца, в которую девочка, а иногда и мальчик играет, – это, по сути, тоже подобный «пробный» запуск программ родительского поведения.
У крыс существует похожая ситуация, по крайней мере в стае, в природе.
Такая же ситуация существует в обезьяньих стаях или, например, в стаях сурикатов. Обезьяны-подростки охотно играют с маленькими детенышами, и для этого у них есть специальные коммуникативные сигналы. Скажем, стоит шимпанзе-мама, рядом ее маленький детеныш и подросток. Подросток издает специальный сигнал, который обозначает: «Я буду с ним только играть». Во время игры он все время улыбается маме малыша: «Я с ним буду очень аккуратно играть» – и под строгим взглядом мамаши общается с совсем юным детенышем, набирая нужный жизненный опыт (и получая положительные эмоции).
Во время беременности крысиный мозг не очень ориентирован на детенышей. Беременная самка крысы на чужих детенышей реагирует довольно негативно. Этому способствует специфический запах детеныша, который через обонятельные луковицы запускает избегание. Но в тот момент, когда стартовало материнское поведение, когда заработали ядра переднего гипоталамуса, происходит торможение этого запахового рефлекса. Делает это гипоталамус, прежде всего под влиянием окситоцина и пролактина, и дальше запускаются специфические родительские реакции.
Помимо гормональных факторов, на усиление и проявление материнской мотивации огромное влияние оказывают сенсорные сигналы, поступающие от детенышей: их внешний вид, запах, звуки, писки, которые они издают. Все это очень значимо, влияет и определяет поведение матери, поведение родителей. Родителей, потому что далеко не у всех млекопитающих только мама заботится о детеныше. Есть немалое количество видов, для которых характерна biparental care, то есть оба родителя ухаживают за новорожденными. Мы, Homo sapiens, относимся именно к этой категории: мозг мужчины тоже ориентирован на то, чтобы заботиться о маленьких, беспомощных существах.
Когда мы говорим о замкнутой системе мама-ребенок, в числе прочего имеется в виду нейроэндокринная рефлекторная дуга, которая в самом буквальном смысле объединяет женщину и новорожденного в момент кормления. Когда ребенок сосет материнскую грудь, сигналы механической стимуляции соска передаются прямо в гипоталамус, и в ответ на эти сигналы гипоталамус командует гипофизу: «Больше пролактина! Больше окситоцина! Молоко кончается». Возникает петля положительной обратной связи: чем больше ребенок сосет материнскую грудь, тем больше выделение молока и заодно выше уровень материнской мотивации, а также сильнее положительные эмоции от кормления.
Следовательно, природа сделала так, что механическая стимуляция соска способна быть стимулом, вызывающим весьма мощную эйфорию (сосок является одной из важных эрогенных зон). Многие женщины при кормлении грудью испытывают сильные эмоциональные переживания, а некоторые готовы кормить ребенка до двух-трех и более лет. Они рассуждают: «Ему же приятно, и мне приятно». Однако в этом случае психологи и психоаналитики ссылаются на Зигмунда Фрейда, который предостерегал против избыточных проявлений материнской заботы, указывая на задержку фаз развития.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 111
