Я считаю, лето можно Лишь в деревне проводить. В городе большом и шумном Летом нечего ловить. Рано-рано утром выйдешь, По росе, да босиком. Солнце красное увидишь Средь кудрявых облаков. На душе покой и радость, Даже хочется кричать. В городе ведь нереально Утром солнышко встречать. Ну а ночи здесь какие! Неба звёздного покой, Тишина. И слышен шорох. Каждый. Даже за рекой… Яйца, молоко парное, С огорода всё своё- Настоящее, живое- Просто рай, а не житьё.
Иртэн.
Втянувшись постепенно в работу и сельскую жизнь, Иртэн даже сам удивлялся, как это можно спать до обеда, неторопливо завтракать, читать газеты. Даже не газеты, а светские сплетни, лениво спорить с отцом по поводу его требований, потом ехать на коне в парк, покрасоваться перед такими же бездельниками, как он сам. Построить амуры глазками красоткам — вдовушкам, шарахаться, как от огня, от почтенных матрон с дочками на выданье, потом нанести пару визитов и потом уж в клуб или по «весёлым» домам до утра и опять все по новой.
Теперь он вставал с началом гомона за открытым окном спальни, завтракал с аппетитом, затем выслушивал вместе с управляющим все новости поместья, хотя пока не все и понимал, но уже кое — что запомнил. Затем пешком ходили по двору, затем верхом по полям ездили, вместо весёлых этуалей — посещение своих деревенек. Единственное послабление попросил себе сделать — чтобы не допускали проклятого кочета в его окно. Иртэну нравилось спать с притоком свежего воздуха, поэтому окно всегда открывал на ночь. Хотя Иртэн так панически уже не боялся петуха, тем не менее, зловредная птица не один раз пугала его, подкравшись сзади и истошно закукарекав.
И ещё одно напрягало молодого барона — необходимость ухаживания за той самой купчихой. Чем дальше, тем больше Иртэн убеждался в полном своем отвращении к девице. Не сказать, что она была глупа, как пробка, нет, она была себе на уме и похоже, твердо настроена на замужество. Причем за ним самим в роли мужа. А его уже с души воротило только от одного ее жеманно — протяжного — Ах, барон Шефииир! Как мы рааады вас вииидеть! Но, проклиная сыновний долг, Иртэн все это терпел и делал вид, что ему крайне интересен девичий милый треск о том, о сем, новости из жизни маленьких котят и щенят — Ах, барон, вы представляете, они такие мимишные! Я обязательно вышью вам думку на память с этим милым котёнком!
Вторая девица тут же обещала нарисовать портрет этих котощенят. Лишь третья, младшая сестра молчала, старшие сестры ее тихо пихали локтями с двух сторон и не давали вставить и слова. Так что Иртэн оставался в неведении, какими талантами обладает младшая девица Транир. И хвала Всевышнему! Ибо терпение Иртэна держалось на очень уж сомнительной ниточке. И на ярмарке девы прилипли к нему, как только они приехали в Арнику. Такое впечатление, что они сидели в засаде, ожидая, когда появятся повозки из Зелёных Холмов. А может, и сидели. Но если Геран и Тимей теперь занимались устройством торговых мест, сами ходили по рядам, присматривались к товарам и ценам других поместий, то он, Иртэн, вынужден фланировать по ярмарке, слушая щебет девиц и буксируя их под ручку. Младшая сестрица, насупившись, плелась сзади. Вдруг тональность щебета сменилась на презрительно — пренебрежительное шипение. Иртэн аж остановился от неожиданности и осмотрелся — что же это так заставило девиц прекратить слащаво трещать? И увидел. Они стояли напротив прилавков, над которыми красовалась вывеска — Белая Долина. А за прилавком была, рядом с худенькой девчушкой — продавцом со смешными косицами, сама Маринелла Нессир.
Сегодня девушка показалась ему даже красивее, чем при прошлой встрече. Обычное строгое платье с небольшим кружевным воротничком, аккуратный низкий пучок светло — русых волос, на голове маленькая шляпка. Глаза, цвета грозового неба, смотрели спокойно, чуть насмешливо на их компанию. То есть, злые выпады его спутниц ее не задевали? Назло противным девчонкам, он шагнул к прилавку соседки.
— Здравствуйте, лэрины! Чем это интересным торгуют такие милые лэрины?
Иртэн даже почувствовал негодование и переливающееся через край высокомерие своих спутниц, как нечто материальное. Ну и пусть их! А запах от товара на прилавке шел просто одуряющий!
Девчушка — продавец принялась тараторить, расхваливая товар, а Маринелла с непроницаемым лицом, не смотря ни на кого, принялась быстро нарезать странный хлеб и споро мазать кусочки своими продуктами. Протянула на доске им для пробы, но его спутницы, фыркнув, гордо отвернулись. А Иртэн наоборот, съел все предложенное.
