1
Луиза быстрыми шагами удалялась от особняка, в котором жил Шарль. На ее лице не осталось и следа от тех удовольствий, которые она испытывала в гостеприимном для нее доме. Теперь все ее мысли неслись туда, куда она поспешно шла. Было видно, что женщина явно нервничала, опаздывая на встречу. И это выводило ее из душевного равновесия. Ну вот, наконец, и угол, за которым…
Она дробно застучала каблучками по ступеням и, приоткрыв коричневую дверь, ловко прошмыгнула вовнутрь.
– Ну наконец! – раздался чей-то зычный голос, – где тебя носило столько времени!
– Я сейчас, сейчас…, – оправдывалась красавица, стараясь успокоить сбившееся от быстрого шага дыхание.
Здесь, в борделе, а Луиза пришла именно сюда, было тихо и достаточно темно. А после яркого солнца глаза Лу не сразу привыкли к полумраку, требовалось хотя бы краткое время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Впрочем, разве можно ее назвать новой? Конечно, нет, скорее – «доброй старой» и давно приевшейся.
Хозяин борделя, невысокий лысый мужчина, недовольно посмотрел на красавицу и испытывающе спросил:
– Снова к нему ходила?
– А вам-то что? – зло ответила Луиза, – условиями нашего договора это не возбраняется.
– Конечно, конечно, – в тон ей ответил лысый, – а опаздывать на работу разве не возбраняется? Клиент давно пришел, нервничает. Мне неприятности…
Лу криво улыбнулась.
– Нервничает? Ничего, пусть потомится. Это даже полезно. А от вас не убудет, мой господин.
– Господин…, – хозяин подошел к высокой стойке, за которой виднелся туалетный столик из черного дерева, и запустил за стойку руку. В то же миг, как фокусник, он вытащил веер и протянул его женщине:
– На, возьми, не забудь…
Луиза изящно, двумя пальчиками, приняла веер и выпорхнула из гостиной. Хозяин только покачал своей лысой головой, мол, что с тобой делать. Такая ты есть, и переделывать бесполезно. А избавиться от строптивой Луизы означало для хозяина потерять львиную часть своего дохода. Ведь Лу считалась «звездой» всего борделя, привлекавшей в это злачное заведение самых богатых клиентов.
Впрочем, здесь Луизу называли по-иному – Кошкой. Или, в крайнем случае, кошкой Лу. Но такое имя было ей дано не столько за изящество в любовных играх, сколько за независимость в суждениях и собственных поступках. Со вторым, ради первого, хозяину борделя приходилось мириться. Как и в этот раз.
2
Быстро переодевшись, Луиза вошла в кабинку, которая отделялась от туалетной комнаты, где Лу оставила свое платье, тяжелой бордовой бархатной шторой. Здесь ее и поджидал клиент, о котором несколькими минутами прежде говорил лысый хозяин борделя. Впрочем, слово «поджидал» явно не соответствовало действительному положению дел. На маленьком бархатном диванчике, свернувшись калачиком, крепко спал мужчина.
– Филипп! – позвала Луиза и пристально посмотрела на спящего. Но тот даже не пошевелился. Значит, действительно уснул, не притворяется.
Кошка Лу нетерпеливо постукивала себя веером по плечу, соображая, как ей поступить. Не найдя ничего лучшего, она еще раз, теперь уже громко, произнесла:
– Филипп, кажется, вы уснули?
– А? – раздалось в ответ, и мужчина, сладко проглотив слюну, открыл один глаз.