Турнель, кровосмешения умелица,С кем сестры красотой не могут мериться,Сей табурет – венец великих дел —Дает вам основания гордиться:Ведь передку, чтобы зад на нем сидел,Пришлось довольно много потрудиться.Неужели эта герцогская корона сотворила чудо? Мария Анна почувствовала искреннюю любовь к королю, до такой степени, что, когда Его Величество готовился к отъезду в войска, которые вели боевые действия во Фландрии, она решила последовать за ним. Король запретил ей делать это, но, встретив ее в войсках, очень обрадовался ее приезду. Потом король отправился в Лотарингию, которая также была захвачена врагом, и Мария Анна снова поехала с ним. В перерывах между боями король наслаждался упоительным отдыхом воина, но в Метце, где располагалась его ставка, Людовик заболел. Болезнь быстро прогрессировала, а толпившиеся у изголовья его кровати врачи, естественно, ничем не могли помочь. Разве что ослабить больного своими вечными кровопусканиями. Вскоре стало понятно, что королю надо собороваться. В этих условиях, если он хотел отпущения грехов, ему надо было удалить от себя их причину, то есть свою сожительницу. Несчастной герцогине пришлось покинуть Метц под улюлюканье толпы, видевшей причину болезни короля в ее богохульном присутствии рядом с ним.
Действительно, стоило ей уехать, как Людовик XV почувствовал себя лучше. За несколько недель он поправился и 19 ноября был уже в Версале. Мария Анна на расстоянии следила за его выздоровлением, с нетерпением желая снова занять место при нем. Перед тем как приехать в Версаль, Людовик XV присутствовал на благодарственном молебне по случаю его выздоровления «Хвала тебе, Господи» в соборе Парижской Богоматери. В надежде увидеть его и обратить на себя его внимание, Мария Анна встала на пути следования королевского кортежа. Была ли она замечена королем, как надеялась? Это никому не известно, но достоверно, что в тот день было очень холодно, и, вернувшись к себе, Мария Анна начала сильно кашлять.
Сразу же по возвращении в Версаль король приказал Морепа[95] отправиться к любовнице и попросить ее вернуться к исполнению обязанностей фрейлины королевы. Мария Анна снова была в милости у своего любовника. Она сообщила, что вернется 28 ноября, но в этот день она все еще лежала в постели с высокой температурой. 8 декабря 1744 года после обычных процедур кровопускания и клистеров несчастная скончалась, по всей вероятности от пневмонии.
Людовик XV тяжело переживал этот удар судьбы – заперся в своих покоях, и лишь нескольким избранным выпала привилегия видеть его залитое слезами лицо. Из всех соболезнований, которые ему высказывались, охотнее всего он выслушивал от «веселой толстушки» Дианы де Лорагэ. Бывшая любовница из семейства де Нель тоже имела право первенства. Утешения, выражавшиеся вначале словами, очень быстро перешли в другую плоскость: траур короля никоим образом не повлиял на его плотский аппетит. А с кем другим он мог его унять, как не с сестрой той, кого он оплакивал? Таким образом, печаль стала делом семейным.
Но интермедия с Дианой была лишь эпизодом: место королевской фаворитки оставалось свободным, и все при дворе гадали, кто же займет это место. А от желающих не было отбоя. Однако были две кандидатки, которые имели наибольшие шансы стать фаворитками: герцогиня де Рошешуар и мадам де Ла Поплиньер. Первая уже была раньше в ранге сестер Нель, а вторая пользовалась поддержкой герцога де Ришелье, которому Людовик XV очень доверял в вопросах удовольствий. Но вдруг среди придворных поползли слухи, что обеих фавориток в этом забеге могла обойти какая-то незнакомка. Этот слух подтвердил герцог де Люен, который в своем «Дневнике» написал: «Говорят, что несколько дней назад король принял участие в костюмированном балу в Версале. По этому случаю кое-кто даже пустил подозрительные слухи, что у него были некоторые галантные планы, и было замечено, что вчера он весь вечер протанцевал с одной и той же особой, о которой все говорят. Однако это только пустые подозрения, в них мало правды…»
