Спаси, Господи, народ Твой И благослови достояние Твое, Победы царям На варваров даруя и Твое сохраняя Крестом Твоим общество…[24] –
разносилось над причалами военной гавани, над водой Кераса, видевшего немало варваров и не раз спасенного победительной силой креста.
На прощание патриарх вручил Феофану военный крест из собственной сокровищницы – не простой, а с частицей пояса Девы Марии. В половину человеческого роста, позолоченный, обильно украшенный самоцветами и эмалью, тот сиял под летним солнцем и сам казался разящей врагов Божьей молнией.
Перед каждой хеландией у причала выстроился его страт: около ста гребцов, перед ними кентарх со своим помощником-мандатором, за ним – четверо кормчих, по двое на два руля, протелаты-загребные, по шесть сифонаторов, ответственные за якоря, по трубачу на каждый корабль. Отдельно выстроились стратиоты из тагмы схол: вместо привычного конного строя им предстояло выступить в качестве лучников на палубе хеландии, но они, отобранные и выученные бойцы, могли сражаться и так. Здесь же был их доместик Зенон: ему тоже предстояло выйти в море как заместителю архонта меры.
А впереди всех стоял патрикий Феофан, новоназначенный стратиг. На нем было полное боевое облачение: золоченый панцирь Льва Пятого с новыми кожаными частями, золоченый шлем с образком Божьей Матери, красный мантион с золотой застежкой на правом плече, наручи и поножи, тоже золоченые. У пояса висел меч в дорогих ножнах – Феофан не умел им пользоваться, но понимал, что стратиг должен выглядеть, как положено. Из-под панциря и кавадия виднелась дорогая шелковая одежда с золотой каймой. Во всем этом протовестиарий чувствовал себя непривычно подтянутым и мужественным, грозным и величественным – точь-в-точь святой Георгий с храмовой мозаики, только постарше и чуть покруглее. Но широкий красный плащ скрадывал неуместную для полководца полноту.
– Сегодня, дети мои, мы выступаем навстречу нашему старому врагу – северным варварам, – начал Феофан, отчетливо ощущая, как впитывает его напряженный высокий голос каждый из трех тысяч слушателей. – Богохранимый василевс наш Роман повелел мне вести вас в бой и вот что поручил передать вам. Мы, ромеи, – избранный Богом народ, защитники истинной веры и наследники святого Константина, при ком обретено было Спасительное древо Святого Креста в Иерусалиме. А избрав нас, Господь возложил на нас долг – защищать веру и вести все народы к спасению и вечной жизни. От создания нашей державы мы окружены самыми свирепыми из варваров: турками, аварами, печенегами, болгарами, хазарами, сарацинами и русью. Богом определено нам сражаться против сил тьмы. Я хорошо знаю, что война – большое зло и худшее из всех зол, но наши враги видят в пролитии нашей крови свою добродетель и заслугу. Однако мы, с Божьей помощью, можем и сопротивляться им, и одержать победу. Нас только три тысячи, а перед нами – двадцать тысяч скифов. Но не себя, не свои дома защищаем мы ныне, но Царство Божие на земле. Идолопоклонники – враги Господа Бога нашего. Христианские воины проявляют свое мужество в борьбе с кровожадными врагами и отдают тело свое и душу за христианский народ. Почти с самим Аресом предстоит вам ныне сразиться – ибо архонт русов Ингер лично возглавляет свои войска, что уже топчут нашу священную землю. Как всегда в такие дни, мы все вместе молим Господа, чтобы сохранил главу василевса, укрепил его руку, подчинил ему все варварские народы, что желают войны, и даровал нам долгий и нерушимый мир. И вот сейчас мы говорим: Господи, помилуй! И твердо знаем: крест победит!
С этими словами Феофан протянул руку к большому позолоченному кресту, что держали перед патриархом.
– Господи, помилуй! – хором откликнулись тысячи голосов. – Крест победит!
Крест вознесли на главную хеландию, куда поднялся и сам Феофан, и там поставили на корме, где надлежало находиться стратигу. Под пение труб хеландии отчалили и тронулись из военной гавани в Керас, а оттуда – в недалекий Босфор. Солнце сияло, и легкий попутный ветер шевелил яркие стяги, осененные крестом.
* * *
