7 июля 1770 г., из неприятельского лагеря в ставке крымского ханаВ сей день, то есть 7 июля, достигнувши неприятеля за речкой Ларгой на высотах, примыкающих к левому берегу Прута, одержала армия вашего императорского величества величайшую над ним победу. Было тут турок и татар премногочисленно, а командовали ими сам хан крымский и паши: Абаза, Измаил и Абды. Последний присоединился к ним с правого берегу Прута со своим лучшим войском в пятнадцати тысячах, и так считалась вся их армия до восьмидесяти тысяч.
Неприятель с таковыми великими силами имел лагерь на превысокой и неприступной горе с обширным ретраншементом, и его канонада командовала всею окрестностью. Но чего не может преодолеть воинство, усердствующее к славе своей монархини! Мы, несмотря на все сии выгодные позиции, на рассвете с разных сторон поведши атаку, выбили штурмом неприятеля из всего его лагеря, поражая сопротивляющихся и беря одно за другим укрепления, коих было в оном четыре.
Хотя неприятель сильным огнем из своей артиллерии и мелкого ружья, продолжая более четырех часов, устремлялся давать отпор, но ни сила орудий, ни персональная его храбрость, которой в сем случае надлежит отдать справедливость, не постояли против превосходного мужества наших солдат, которые сколь скоро коснулись поверхности горы, то и сделались мы победителями, а неприятель с превеликим уроном в наглый обратился бег.
Не только место лагеря, что под нашею теперь пятой, но и всеми пушками, коих с первого взгляду считаем до тридцати, артиллерийскими запасами, палатками, разной провизией, посудой, скотом и каков только был багаж, мы в свою корысть завладели.
Я осмеливаюсь ваше императорское величество удостоверить, что еще таким ударом не был от наших войск рассыпан неприятель и никогда в таком порядке и предприятии не действовал наш фронт, как при сей счастливой атаке. Чужестранные волонтеры и все, что теперь вообще служат, дадут по мне в сем свидетельство.
Я поспешаю поднести всеподданнейшее сие уведомление с подполковником фон Каульбарсом, который, участником будучи в сем действии, в состоянии найдет себя предварительное сделать вашему императорскому величеству представление о подробностях оного и коего, как храброго, усердного и испытанного в том офицера, имею препоручить в высочайшую милость вашего императорского величества.
О числе пленных, трофеев, убитых и происхождении всего дела вслед за сим обстоятельнейшую буду иметь честь учинить реляцию.
Потеря наша в людях при сем важнейшем деле есть весьма мала.
При отправлении сего из ставки великолепной хана крымского, благодарные мольбы Богу, благодеявшему нам, приносит торжествующая вашего величества армия.
Я есьм с глубочайшим благоговением вашего императорского величества всеподданнейший раб
граф Петр РумянцевИз журнала военных действий армии П. А. Румянцева за 1770 г. о сражении при Ларге
7 июля. В свою пору, назначенную в диспозиции, оба корпуса, как князя Репнина, так и Боура, перешли на высоты за Ларгу, а в 12-м часу ночи его сиятельство пошел туда же и с армией тремя колоннами. Особливое рачение и искусство и при сем случае к удовольствию главнокомандующего показал генерал-квартирмейстер Боур учреждением дорог и мостов на переправе столь порядочных, что самый мрак ночи не мог нимало помешать и остановить наше движение в которой-либо части. Но прежде зари могла подняться армия на высоты за Ларгой, куда передовые корпуса уже взошли, и построить свой фронт прежде совершенного еще рассвету.
Татарские пикеты, согнанные движением корпуса Боура, возвестили в неприятельском лагере шествие на них наших войск; потом сперва в их лагере показывались огонь и дым превеликий от зажигания пороха, что за сигнал они имеют тревоги; потом стал крик и обыкновенное метанье во все стороны от сна воспрянувших второпях людей. Первое, к чему они прибегли, было открытие сильной из своих батарей по нас канонады.
Не дав неприятелю опомниться, тотчас приказал его сиятельству генералу-поручику и кавалеру князю Репнину и генералу-квартирмейстеру Боуру с их впереди стоявшими корпусами начинать атаку на неприятельский лагерь с правой его стороны, а сам между тем, построив армию в каре, поспешал также приступать к неприятельскому ретраншементу. Как уже наши корпусы, супротивным огнем досягая неприятеля, приблизились к его ретраншементу, то все татары, которых был лагерь с правого фланга, первые выбежали и повели свое движение на левый фланг идущей армии, пробираясь туда лощиной, тут случившейся.
Таково стремление тотчас учинил бесплодным его сиятельство главнокомандующий, повелев генерал-поручику и кавалеру графу Брюсу от его 3-й дивизии командировать одну бригаду пехоты в лощину, который, употребив к тому генерал-майора Римского-Корсакова с полками пехотными Санкт-Петербургским и Апшеронским и батареей большой артиллерии под командою майора Внукова, первыми выстрелами отбил и обратил в бег от той стороны неприятеля.
В сие время главнокомандующий в прикрытие веденной атаки обоими корпусами, несмотря на сильную неприятельскую стрельбу по себе из пушек, приказал артиллерии генерал-майору Мелиссино с его бригадою выдвинуться вперед и бомбардировать неприятельский ретраншемент; скоро он сие исполнил, скоро и привел в молчание неприятельскую с сей стороны стоявшую батарею весьма прицельными своими выстрелами, чем и споспешествовался вход нашим корпусам в неприятельский лагерь.
