Наряду с мифом о мудром политике, способном спасти мир от хаоса, существует вера в то, что наделенный провидческим даром и харизмой глава компании может спасти ее от разорения, придав мощный импульс ее развитию. Разумеется, не бывает стратегии без стратега, а видения будущего без лидера-провидца. Глубинный смысл этой идеи состоит в том, чтобы объявить конкретного человека первопричиной всего и возложить на него неприятную обязанность преобразовать аморфную реальность в нечто завораживающе прекрасное. Вот некоторые из «служебных обязанностей» лидера-провидца:
• Мысленно видеть будущее. Лидер-провидец держит в голове образ будущего. Этот образ может быть туманным, расплывчатым, трудно переводимым в категорию целеполагания, больше похожим на мечту, но мечту осуществимую: ее можно описать, а ее реализация значительно улучшит положение компании.
• Игнорировать реальность. «Не важно, какую ставить перед собой цель, главное, чтобы она была недостижимой», – признавался мне один руководитель компании. Конечно, это преувеличение. Образ будущего должен быть оторванным от реальности в смысле своей абсолютной новизны и воплощать то, чего пока не существует.
• Заряжать окружающих позитивными эмоциями. В видении будущего фокусируются ценности и стремления лидера. Он должен принимать свои идеи близко к сердцу и действовать так, чтобы никто не заподозрил его в равнодушии. Тогда его видение будущего превратится в инструмент мобилизации для всех сотрудников компании. Играя на эмоциях, он предлагает стратегию, которая не выглядит стратегией.
• Демонстрировать проблески гениальности. Лидер-провидец должен обладать, по выражению Владимира Янкелевича, «чем-то этаким», что неподвластно холодному разуму и добавляет обаяния. Впрочем, это и есть определение харизмы. Таким образом, способность к предвидению есть составная часть харизмы. Но харизма, как в христианской (поскольку лежит в основе религиозной концепции), так и в социологической традиции (по Максу Веберу) – штука мистическая. Человек, обладающий харизмой и вовсю ею пользующийся, сам не знает, как она действует. Это та самая неуловимая, но, несомненно, яркая искра, которую иногда сравнивают с гениальностью. Загадка гения в том и состоит, что никто не понимает, откуда он берется.
Это доказывает, что рассуждения о стратегическом предвидении выглядят если не противоречивыми, то достаточно забавными, поскольку складывается впечатление, что предвидение вообще никак не связано со стратегией. Если харизма «включается» и действует в эмоциональном поле, то предвидение – это скорее инструмент менеджмента, чем способ выработки стратегии. Поэтому логичнее говорить не о стратегическом, а об управленческом предвидении. Управление людьми может на вполне законных основаниях принимать в расчет эмоции и интересоваться харизматическими характеристиками менеджмента. Но в отношении стратегии справедливо, пожалуй, обратное.
Предвидение или медленное размышление
В самом начале этой книги я заявил – возможно, не слишком акцентировав на этом внимание, – что стратегия – это усилие отделить мысль от действия, рассчитанного на длительное время. Иначе говоря, это попытка медленного обдумывания быстрых действий. Эмоции, бесспорно, побуждают к действию, но к действию быстрому, направленному на выживание. Это не стратегические действия.
Стратегия – это спокойное возникновение в темном и хаотичном мире неторопливой и ни на что не претендующей мысли в виде долговременных действий. Эмоции запускают быструю и адекватную реакцию, решающую задачу немедленного выживания. Следовательно, эмоции и медленное размышление – это два разных и взаимно дополняющих способа преобразования реальности. Стратегия реабилитирует медленное размышление, не связанное с эмоциями. Отсюда возникает вопрос о том, может ли предвидение иметь отношение к стратегии.
Бюрократическая компания и бизнес-компания
Предприниматель – это диссидент экономического мира. Этот предприниматель строит диссидентскую компанию, не уважающую правил игры, заданных бюрократической компанией. В разработке стратегии предприниматель сохраняет присущие ему уникальные черты, которые сводятся к следующему:
• В контексте предпринимательства разработка стратегии подчинена активному поиску новых возможностей. Компания концентрирует усилия не столько на преодолении препятствий, сколько на создании благоприятных возможностей. Тем самым она демонстрирует оптимизм и готовность действовать.
• В бизнес-компании власть сосредоточена в едином центре. Организация обладает малым организационным потенциалом, и, как диссидент, предприниматель не слишком склонен подчиняться. Он не признает иной власти, кроме собственной. Он не намерен делиться этой властью, и его видение компенсирует недостатки организации.
• Стратегия сопряжена с неизвестностью. Стратегия – это почти всегда прыжок в неизведанное, хотя внешне это почти никогда не проявляется. Зато предприниматель способен на отчаянные поступки. Мало того, он намеренно стремится попасть в ситуацию неопределенности, чреватую риском, но сулящую потенциальные выгоды.
• Основными целями являются успех и рост. Предприниматель знает, что не входит в число «своих», и вынужден доказывать свое право на существование. Чтобы его признали, он должен создать нечто. Это прирожденный созидатель, одержимый страстью к экспансии.
Как видно из этого описания, если предвидение и не является инструментом стратегии, оно служит самой сильной картой предпринимателя. В мире экономики предприниматель исполняет две функции: вносить в стратегию новизну и мешать экономике бюрократизироваться. Без предпринимательства и его предвидений экономика превратилась бы в гигантскую бюрократическую структуру. Кстати, удивительный факт: коммунизм, искоренив самую идею о существовании независимых компаний, скончался от засилья бюрократии. Он рухнул, придавленный собственной тяжестью, и гражданам пришлось разбирать обломки. Если жокей не следит за весом, да еще и принимает себя за лошадь, скачки ему не выиграть.
