Люди, льется дождь все ночи и дни Люди, льется дождь все ночи и дни Тысячи людей глядят с холма на те места, где жили они.
Временно пристроив трех дочерей, оставшихся без матери, Урия Облингер продал свои владения и уехал из Небраски в Миннесоту, чтобы жить рядом с родственниками и найти работу, а если повезет, то и жену. Он женился примерно через год, привез домой Эллу, Стеллу и Мэгги, после чего у него родились еще три дочери, а новорожденный сын умер в младенческом возрасте.
На какое-то время Урия вернулся к прежним странствиям, работая в компании, которая вела геодезическую съемку для строительства железных дорог. Но он тосковал по семье и предпринял попытку снова забрать всех в Небраску, в округ Филлмор. Его ферма разорилась. Услыхал, что в Канзасе хорошо. Там не преуспел. Отправился в Миссури. Разорилась еще одна ферма.
Фактически он никогда больше не достиг того успеха, какого добился с Мэтти за семь дождливых лет совместной жизни. В последних его письмах нет ни слова о радугах. Эти послания повествуют о терпящей крах национальной экономике, растущей личной задолженности и звонках коллекторов и содержат советы вернувшейся в Миннесоту жене, какие еще пожитки продать, чтобы выручить денег: верстак Урии, его рубанки и сенные вилы, три оси для повозки, зерновое сито, грабли.
В итоге он вернулся в Небраску, где его старшая дочь Элла с мужем жили припеваючи. Его последнее сохранившееся письмо было адресовано одному из братьев Мэтти. «Наши посевы на водоразделе опять почти полностью погибли, – писал он. – У нас не было дождя».
Глава 8
Продавцы дождя
В августе 1891 года на маленькую техасскую станцию Мидленд, затерянную в Южных равнинах, прибыл на поезде вашингтонский патентный поверенный Роберт Сент-Джордж Дайренфорт. Вперед он отправил грузовой вагон с загадочной поклажей – пушками, бочками, барометрами, электрическими кабелями, семью тоннами чугунной стружки, шестью бочонками пороха, восемью тоннами серной кислоты, тонной поташа, двумя центнерами оксида марганца, аппаратом для получения кислорода и еще одним для водорода, муслиновыми воздушными шарами высотой три и шесть метров и деталями для изготовления огромных воздушных змеев.
Дайренфорта, его странный груз и небольшую группу специалистов, «из которых все очень сведущие, а кое-кто и полысел в основательных поисках теоретических знаний», как шутил эксперт, встречали местные скотоводы. На повозках, запряженных мулами, они проехали тридцать километров на северо-запад, в один из крупнейших животноводческих комплексов страны, который принадлежал чикагскому королю мясной промышленности и охватывал четыре засушливых округа.
Приезжие в тропических шлемах и охотничьих сапогах до колен, какие надевал на сафари Тедди Рузвельт, являли разительный контраст с животноводами в ковбойских шляпах и грубых башмаках. Но в течение следующей недели горожане и ковбои работали вместе, возводя в соответствии с указаниями Дайренфорта не иначе как оборонительные рубежи.
По линии фронта Дайренфорт расставил на расстоянии сорока пяти метров друг от друга самодельные мортиры. Установленные на осях повозок орудия смотрели в небо под углом 45 градусов. Еще на этом первом рубеже Дайренфорт «сделал несколько мин или зарядов, заложив шашки динамита и ракарока в норы луговых собачек и барсуков».
В полумиле позади от первой линии Дайренфорт воздвиг вторую, состоящую исключительно из самодельных электрических змеев, каждый размером примерно с семейный обеденный стол. Он расположил их в шахматном порядке между мортирами. Людей для управления этими летательными аппаратами не хватало, поэтому он привязал змеев к «кустам мескита, смородины и кошачьего когтя».
На пологой прерии примерно в полумиле за воздушными змеями Дайренфорт оборудовал последнюю линию с трехи шестиметровыми шарами и водородным аппаратом для их накачки. На фотографии с места действия изображен человек в тропическом шлеме, наполняющий комично большой воздушный шар в высокой луговой траве, а за ним виднеется ветряная мельница. Черно-белый снимок выглядит совершенно нереальным и вызывает в памяти эпизод из известной детской книги, в котором Дороти возвращается в Канзас.
Но Дайренфорт был реален, как и его замысел: он планировал разбомбить небеса над Западным Техасом в попытке заставить их пролиться дождем. Мало того, финансировал все это Конгресс США.
* * *
В 1825 году, когда открылся канал Эри, жители Нью-Йорка так ликовали, что устроили самую большую серию празднеств со времен Декларации независимости. В городах и поселках вдоль всего канала тысячи и тысячи людей стекались на вечеринки и парады у воды или усаживались в празднично украшенные лодки, присоединяясь к флотилии, растянувшейся от Буффало до Олбани и далее по реке Гудзон до Нью-Йорка. «Восторг, нет, энтузиазм людей достиг пика, – заливался соловьем один корреспондент. – Никто еще не видел столь живого, яркого, прекрасного и блистательного зрелища». И такой какофонии взрывов тоже никто никогда не слышал. Торжества в масштабах штата начались солнечным утром в среду, 26 октября. Когда в Буффало с пристани отчалил пароход «Сенека Чиф», канонир дал первый оглушительный залп долгого салюта из 14-килограммовых пушек. Пушки были расставлены через каждые шестнадцать километров по маршруту протяженностью почти шестьсот пятьдесят километров. Когда люди за второй пушкой слышали залп из первой, они тоже стреляли, и так далее, до самого Сэнди-Хука на Атлантическом океане.
