P. S. Если не поспеете к Ла-Ваке, следуйте к острову Саона — там Морган соберёт всех желающих идти с ним в поход — точно так же, как в своё время Олонэ.[28]
Олег, дочитав письмо, ощутил не только удовлетворение, но и некое вдохновение. Женщина, известная ему лишь из писем, становилась всё более реальной и близкой.
Ещё бы адресок свой оставила, совсем бы хорошо было…
Хотя… Да-с.
От некоторых «друзей» мужеска полу может пострадать не только репутация…
Ранним утром галиот «Ундина» вышел в море. Курс — на остров Саона.
Корсары под водительством Моргана, а их набралось уже чуть ли не тысяча, времени не теряли. Пока ожидали прибытия кораблей Джона Анселла, Рока Бразильца, Ялласа и прочих охотников до чужого добра, пираты решили малость поразвлечься, совершив рейд на Эспаньолу, пошарить по асьендам в районе Санто-Доминго в поисках провизии.
«Продотряд» в полторы сотни морских разбойников вскоре вернулся, потеряв два десятка убитыми в стычках с испанцами, — те, наученные горьким опытом, были бдительны и дали отпор.
В отместку Морган сжёг несколько домов на берегу.
«Ундина» поспела вовремя — с «Лилли» ударила пушка, приветствуя капитана Драя, и Олег, решив не откладывать визит, приказал спустить шлюпку.
Саона впечатляла — неудивительно, что именно на этих берегах млела рекламная красавица, уверяя любителей сладкого, будто «Баунти» — это райское наслаждение.
На борту флагманского фрегата его встречал Ричард Норман, ставший капитаном после смерти Айлетта, и сам «адмирал», слегка прихрамывавший.
— Вы много упустили, капитан Драй! — воскликнул Морган. — Видели бы вы, какой мои молодчики устроили фейерверк у Ла-Ваки!
— А я в курсе, Генри, — улыбнулся Сухов и показал письмо.
Ухмылка тут же покинула лицо «адмирала».
— От неё? — спросил он с хрипотцой в голосе.
— Да.
Мигом проводив гостя в свою каюту, Морган буквально вцепился в послание донны Флоры.
Наверное, он его раза три перечитал, пока не выдохнул:
— Всё точно так и было! Да она будто парила над Вашем, всё примечая и записывая!
Бережно сложив письмо, Генри вернул его Олегу.
— Похоже, Прекрасная Испанка вам благоволит. Что характерно, — проворчал он добродушно, и вздохнул: — Никогда у меня не было такого, чтобы то вперёд рваться, то падать духом и слать всё к чёрту. А вот с этой донной именно так и происходит. Помнится, в Пуэрто-Бельо я едва не бросил эту затею. Спасибо тебе, подбодрил. И вот снова донна Флора поманила пальчиком, как будто дразнит, чертовка! Одно плохо: палубу «Сэтисфекшена» топчет пока Эдвард, а не ваш покорный слуга. И его не будет с нами. Коллира я решил отправить в Кампече, пусть попытает счастья там, негоже все яйца класть в одну корзину. А мы никого уже ждать не будем. Отплываем завтра, двинем к Кюрасао!
Пиратская армада, как хищная стая, пересекла Карибское море с севера на юг, ища чем бы поживиться, да только не видать было добычи на её пути — Бог благоволил к странствующим и путешествующим, отведя от них бесчинствующих.
Миновав Кюрасао, Морган вывел корабли к острову Оруба[29] — ничем не примечательному клочку суши, за который закогтились голландцы.
Это была как бы последняя остановка перед Маракайбо. Франсуа Олонэ, когда отправлялся в свой поход, тоже здесь задерживался.
Бросив якоря в лагуне, что разливалась неподалёку от деревушки Саванета, пираты почти не безобразничали — они запасались провизией. Команды фуражиров забирались к местным горам, весьма невысоким, где устраивали бартер с индейцами-карибами — всякую мелочовку меняли на барашков и коз.
Фруктами-овощами затарились, чистой водой и всем прочим, способствующим нормальной жизнедеятельности организма.
Два дня простояли пираты у берегов Орубы, а затем, как и полагается разбойникам, глухой ночной порою тихонько снялись с якорей.
Олег, которому выпало стоять вахту, усмехнулся: вчера было 8 Марта, Женский день…
Алёнка очень полюбила этот праздник, с его забавными обычаями и ритуалами.
