В январе 1728 года двор отправился в Москву – на коронацию юного Императора. 25 февраля в Успенском соборе венчался на царство тринадцатилетний Петр Второй. Это было первое венчание русского Императора. Византийский обряд коронования принесла в Россию супруга Царя Ивана Третьего, византийская принцесса Софья Палеолог. Но в Московском Царстве помазание на царство отождествили с миропомазанием! И если в других странах Помазанник уподоблялся Царям Израилевым, то в России миропомазанник уподоблялся Христу.
Коронация
Петр Второй, в отличие от предыдущих Царей, короновался не в традиционной татарской шапке XIV века, так называемой «шапке Мономаха», а в короне европейского образца.
В Москве во время коронации произошла долгожданная встреча бабушки Евдокии, которую вновь именовали Царицей (прав оказался казненный предсказатель Досифей!), с любимым внуком, которого она впервые увидела.
Показав обязательную радость, Петр остался холоден к незнакомой старухе, она была ему скучна, безразлична и быстро надоела. Евдокия почувствовала равнодушие внука и навсегда уединилась в Новодевичьем монастыре.
Евдокии будет суждено умереть после внука. И, вспоминая свою жизнь, она скажет: «Благодарю тебя, Господи, за то, что дал познать истинную цену величия земного и счастья земного».
Древняя знать, правившая теперь в Совете, не захотела возвращаться в постылую «немецкую столицу» – в город на болоте. Петру рассказали о том, как любил матушку-Москву его несчастный отец. И после коронации двор, Император, правительственные учреждения остались в Первопрестольной. Столицей «де факто» вновь стала Москва, а императорской резиденцией – великолепный дворец, который построил великий дед для своего любимца швейцарца Лефорта. Лефортовский дворец был создан в европейском стиле: громадная зала приемов в 300 метров, десятиметровые потолки, комнаты, обитые кожей и драгоценной парчой, корабельная зала, увешанная картинами морских сражений, с люстрами в виде кораблей.
Без руля и без ветрил
В Москве Петр продолжал пропадать на любимой охоте днем и опасно веселиться по ночам. Он появлялся на заседаниях Верховного Тайного Совета, несмотря на все просьбы Долгоруких. Некоторые послы, как утверждала насмешливая молва, не смогли вручить ему верительные грамоты – Император был занят, носился с ружьем по полям и лесам. Научившись говорить тоном властелина, он не терпел теперь возражений и делал всё, что хотел.
Но пока юный Император усердно развлекался, а Меншиков строил избу в Березове, кто занимался страной? Об этом говорят письма посланников – людей со стороны: «Все в России в страшном расстройстве… денег никому не платят, и Бог знает, до чего дойдут финансы; каждый ворует, сколько может… Жалоб бездна». Саксонско-польский посланник, племянник Франсуа Лефорта, говорил в 1728 году: «Непостижимо, как такой обширный механизм может действовать без всякой помощи и усилия со стороны… Огромная машина пущена наудачу; никто не думает о будущем…» По его словам, корабль этот носится по воле ветра, а экипаж и капитан спят или пьянствуют. Привыкший к немецкому порядку саксонец не понял страны. Корабль без руля и ветрил – плохое сравнение. Россию можно было сравнить с полем под паром, которое отдыхало после бесконечных насилий и опытов земледельца… Страна с трудом переводила дух после Петровских реформ, собиралась с силами перед новыми опытами власти, которые не замедлят последовать.
И символом передышки стало уничтожение Преображенского приказа с его пыточными камерами. Как оказалось – на самое короткое время.
Повторение пройденного
Между тем захватившие власть Долгорукие начинают в точности повторять… судьбу погубленного ими Меншикова!
Пока главный корыстолюбец доживает свой век в Березове, казну грабят они. Долгорукие забирают часть конфискованного богатства Меншикова, захватывают звания и должности. Девятнадцатилетний Иван – обер-камергер, генерал, кавалер высших орденов Александра Невского и Андрея Первозванного… Цесаревна Елизавета уже жалуется юному Императору на Долгоруких – они запретили выдавать ей деньги из казны, как когда-то запрещал Меншиков.
