Возможно, вся структура Природы не что иное, как разнообразные Сплетения определенных эфирных Духов или конденсированный пар. Таким образом, вполне возможно, что весь предметный мир бы и сотворен из эфира.
Придет время, и Земля разверзнется на западе, там, где у нее находится рот. Земля разверзнется, и из ее рта выйдут Кассито и расселятся повсюду. Но Земле это не понравится, и она начнет пожирать своих детей, по этой причине они начнут двигаться дальше на запад.
1Форт Моор
Небо готовилось явить людям свою грандиозную мощь. Черные облака озарялись то фиолетовыми, то темно-красными вспышками. Из их чрева вырывался упругий и влажный ветер, он нес запах жухлых листьев и гари.
Доисторический лес на краю кукурузного поля верхушками деревьев вонзался прямо в черноту неба. Тонкие стебли кукурузы сгибались перед Франклином, как кающиеся грешники, истощенные голодом.
Где-то вдалеке молнии рвали на части толщу облаков.
– Похоже, мы как раз вовремя успели оказаться под защитой крепостных стен, – заметил Вольтер.
Он стоял рядом с Франклином на узкой сторожевой площадке форта Моор. В Европе деревянный частокол около сотни футов длиной, за которым прятались разномастные бревенчатые постройки, вряд ли назвали бы фортом. Франклину, до сих пор видевшему этот форт только на карте, он вдруг показался совсем неподходящим местом для организации борьбы за свободу колоний.
И все же они здесь. Вокруг форта разбросаны поля кукурузы и несколько индейских хижин, и все это окружено стеной леса, растущего здесь, вероятно, с сотворения мира, еще до того, как Адам и Ева были изгнаны из рая.
– Поверь, – сказал Франклин Вольтеру, – гроза долго бушевать не будет. Если бы она застала нас по дороге, хоть и ужаснула бы своей силой, но долго бы не мучила.
– Верится с трудом. Посмотришь на небо – и готов признать, что наступил конец света.
– Вряд ли. Мы с тобой в Европе видели такое, что в большей степени напоминало Апокалипсис.
Судорога боли скользнула по лицу Вольтера.
– Это правда. Но надвигающаяся гроза ужасает, возможно, потому, что силы природы… – Вольтер замялся, затем откашлялся и продолжил: – Бенджамин, могу ли я обременить тебя просьбой? Пролей свет на наше истинное положение дел.
Франклин рассмеялся, стараясь скрыть горечь:
– Ну, все обстоит следующим образом. Тайный союз начал свое существование как философский клуб, и не более того. С каждым годом численность членов союза росла. Очень скоро темы, которые мы обсуждали, приобрели практическую направленность, это очень типично для Америки, ты скоро это заметишь. В первую очередь нас стало волновать, что нам делать в том случае, если Европа вновь почтит нас своим вниманием. Мы давно и серьезно размышляем над этим вопросом.
– В итоге образовалось тайное правительство во главе с Бенджамином Франклином?
– Да, мы действуем тайно, но у нас нет строгого единовластия. Наш союз организован на республиканских принципах. И как только мы определились, на что будет направлена наша деятельность, мы перестали о ней широко распространяться. Для нас было совершенно очевидно, что наши колонии нельзя объединить чисто на политической основе. Да, конечно, у нас есть Континентальный парламент, но он никогда не был бы создан и не работал бы без усилий нашего Тайного союза. Ты сам видел: не успел возникнуть кризис, как в рядах наших "законных" губернаторов произошел раскол.
– Да, но вы ведь никак не ожидали появления врага в лице английского короля, который вдруг вспомнил о своих забытых "детях".
– Напротив, мы рассматривали такой поворот событий. Именно поэтому наш союз сохранил единство, когда губернаторы его потеряли. Мы не просто либералы, мы – демократы. Вольтер, ты сам подумай, кем еще мы можем здесь быть? В Тайный союз входят люди всех национальностей и всех вероисповеданий. У нас есть и негры, и индейцы, и даже французы, итальянцы и испанцы из Луизианы и Флориды. Некоторые из них закрепились на отдельных участках земли, но на большей части нашей территории нет ни титулованного дворянства, ни наследственной аристократии. И цель Тайного союза – сохранить такое положение вещей. По этой причине мы вынуждены скрываться даже от английского короля, особенно если этот король – марионетка в руках иностранного тирана.
К удивлению Франклина, Вольтер впервые заговорил без привычного для него цинизма.
