В этот момент мы слышим, как в замке поворачивается ключ.
24
Пятница, 13.11
Я колочу в тяжелую дверь. Мои удары разносятся эхом по маленькому помещению и по лестнице с той стороны двери. Сердце бьется все быстрее. Уже не чувствую холод, его подавила буря из воспоминаний, накрывшая и поглотившая меня.
– Ты не можешь просто так все закончить! – громко кричит Мейсон. В ушах шумит.
– Нет, могу, – отвечаю я уверенно, как тренировалась говорить вместе с Ханной.
– Это ее вина, да? Эта стерва настроила тебя против меня! – продолжает он и проводит рукой по коротким волосам. – Нет, прости, мне очень жаль, – тут же добавляет он. – Ты нужна мне, Кара. Я не могу тебя потерять. – Его глаза покраснели, и он кажется потерянным. Сама понимаю, что все время покупаюсь на это. Ханна потребовала, чтобы я оставалась сильной.
– Я ухожу, Мейсон. Всего тебе хорошего.
Я уверенно иду к двери, но он быстрее. Мейсон отталкивает меня легонько, не причиняя боли. Я отшатываюсь назад и вижу, как он закрывает дверь снаружи и поворачивает ключ. Я стучу, снова и снова, по двери, но никого в доме нет, никто мне не поможет. Только Ханна, которая ждала меня в машине возле дома, наконец приходит и спасает меня.
– Кара, Кара! – На плечо ложится рука. Мягко, успокаивающе. Дыхание Джоша касается моего все еще влажного затылка, и мне становится лишь холоднее.
До этого момента воспоминания о разрыве с Мейсоном походили на черно-белое фото в старом альбоме на чердаке души. Я оставила Мейсона позади, но иногда, оглядываясь, краем глаза вижу тень наших отношений. Видимо, все пережитое за последние дни было уже чересчур. Я съеживаюсь возле двери, руки болят, потому что я слишком часто колотила по дереву.
– Я сообщу Келлану, что мы от этого задания… или награды, как бы они ее ни называли, отказываемся. Ладно? – Его нежный голос помогает, удается снова дышать, пусть даже слабо. Я обессиленно киваю, но не хочу смотреть на Джоша. Не хочу, чтобы он видел меня такой – развалину, в которую превратил меня Мейсон и которая снова всплыла на поверхность.
– Тебе нужно к камину. Ты вся замерзла. Пойдем, я тебе помогу.
Мои конечности окоченели, а уши горят от боли. По волосам все еще сбегают капли и впитываются в мягкий хлопок халата. Джош не видит, что я плачу.
– Сюда, – нежно говорит он. Он меня не хватает, не тянет, просто предлагает свою руку в качестве поддержки. Я ценю этот жест и пользуюсь им.
Жар камина согревает меня, но не может прогнать холод, пронизывающий все тело. Раньше никогда не было таких панических атак. Да, периодически я просыпаюсь из-за кошмаров о том дне. Но все остальное Ханна держала подальше от меня одним своим присутствием. Теперь Ханны нет, и воспоминания возвращаются. Меня бьет неконтролируемая дрожь, скорее от холода, чем от страха. Я отталкиваю все картинки и все чувства этого дня, как учила Ханна. Между тем Джош звонит Келлану. Я и не заметила, что он забрал свой телефон из бассейна.
– Мы хотим отказаться. Каре нехорошо… Что, тогда мы теряем уайлд-кард? Мы его заслужили, черт… Нет, в записке указано, что эта ночь награда, а не наказание. А от награды можно отказаться… Секунду, я спрошу.
– Мне уже лучше, – говорю я, глядя на камин. Жар высушивает последние слезы. Пульс нормализуется, хотя холод не уходит. Я не позволю Мейсону портить мне жизнь. Больше нет. Хватит и того, что уже одно его имя бросает тень на любые потенциальные отношения. По венам проносится решимость. Я выпрямляюсь, как внутренне, так и физически.
– На самом деле? Мы не обязаны через это проходить, Кара.
Наконец я поворачиваюсь к нему. Его внимательный взгляд замечает мокрые волосы, покрасневшие глаза и остальные части тела, видневшиеся между складками халата. Я закутываюсь плотнее.
– Мы справимся, – говорю уверенным голосом.
Очевидно, Джош чувствует мою решимость, коротко кивает и говорит в телефон.
