Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 67
Ланкмиллер сел рядом и запрокинул голову к потолку. К тому времени, как он закончил говорить, на сковородке уже что-то мирно скворчало. Солнце теперь освещало западную половину дома, и на кухне немного потемнело, хотя теплые пурпурные лучи еще доставали сюда, лизали столешницу и краешек паркета у самой двери. Я вдруг приникла к мучителю, обнимая его так крепко, что перехватывало дыхание.
– Прости меня, не стоило, наверное, об этом спрашивать, – пробормотала в его рубашку едва слушающимися губами.
Я обнимаю его так сильно, а в голове царит несусветный кавардак и одна только вразумительная мысль: что ты, черт тебя подери, творишь? Даже если у него вдруг развязался язык, даже если он тебе разом выложил все, о чем ты спросила, вряд ли он будет счастлив оттого, что ты теперь виснешь на нем, как клещ.
Опомнившись, отскочила от мучителя резко, словно ошпаренная, чувствуя, что кожа на затылке действительно вскипает. Я даже смотреть на Ланкмиллера боялась. Зато знала, что он на меня смотрит. Изучает глазами в своей обычной цепкой пронизывающей манере. У меня дрожали пальцы, и если бы их можно было спрятать куда-то с глаз…
– Иди сюда, – Кэри сам привлек меня к себе, и я без малейшего сопротивления подалась навстречу. – Я не так часто об этом говорю, но дело тут не в болезненности воспоминаний, просто это… довольно личное. Мне дорого каждое воспоминание о ней, я ничего не хочу забывать, что бы там ни было, сколько бы боли ни причиняло. Все в порядке, расслабься, ты же хотела знать?
Я-то хотела, но понятия не имею, что теперь делать мне с этим знанием. Как поступить с почти безграничным доверием, оказанным мне так бесхитростно и внезапно. Кэри медленно перебирал мои волосы и гладил по голове.
Не знаю, откуда вдруг во мне столько всего взялось. Я ведь не могу понимать, что он чувствует, никогда в жизни не теряла кого-то по-настоящему дорогого.
Может, потому что у меня никогда никого не было.
15. Оглушительные контрасты– «Доверие», значит, да? – Я со всей силы грохнула здоровенным словарем, как неоспоримым доказательством, прямо о рабочий стол Ланкмиллера, невзирая на то что за милую душу могла подмять под ним кучу важных бумаг и каких-нибудь документов.
Чтобы его найти в дебрях маленькой вроде бы, но, как выяснилось, очень содержательной библиотеки, а потом еще и докопаться до бренной истины, я угрохала нехилую кучу времени и теперь-то уж точно от своего отступаться не собиралась.
Кэри поднял на меня глаза, сдержанно, но от того не менее ехидно улыбаясь.
– Нет, ты посмотри, она действительно полезла за словарем! Я, честно говоря, даже и не знал, есть ли здесь вообще такой, который тебе нужен. Но ты ведь везде найдешь, что приспичило, правда же?
Обращается будто к ребенку. С таким странным желанием свести происходящее к детским проказам. Он смущен? Изощренные у него способы смущаться.
– Ланкмиллер, – я уперлась руками в стол и в кои-то веки оказалась в несколько выигрышном положении, нависая над ним. – Почему это вдруг «доверие»?
В самом деле, головой он, что ли, стукнулся, пока придумывал. Дать такое имя человеку, которому, как сам потом же и признался, доверяет одному из последних. Вот это чувство юмора, надо же.
– У этого имени есть еще другое значение – «искренность», – Кэри терпеливо открыл словарь на заложенном мной месте и пальцем указал на вторую статью, до которой я так и не дошла, захваченная эмоциями. – Согласись, тебе подходит гораздо больше.
– Больше? – Я недоверчиво покосилась на мучителя, накручивая на палец прядь волос, потому что тоже отчего-то начала смущаться. Идиотский вопрос и идиотская ситуация вышла, потому что, рассуждая обо всем этом почти возвышенно, он не учел, что для моего-то родного языка «искренность» звучит как кличка собаки. А я и не напомнила. – Больше…
– Что бы ты ни делала, у тебя же все эмоции на лице написаны, а в большинстве случаев ты их еще и озвучиваешь. Ты вообще хоть что-нибудь за душой оставляешь? – Кэри прыснул, а я выпрямилась.
Много чего. Много чего – и ничего.
До меня медленно дошло, что к настоящему моменту я разболтала Ланкмиллеру вообще все о своей жизни, у меня не осталось секретов. Мучитель знает обо мне ровно столько же, сколько и я сама. Может, даже немного больше. Наверное, он считает назойливыми мои спонтанные откровения, судя по тому, как редко он вообще на них реагирует.
Я с размаху захлопнула словарь и пробурчала глухое «ясно».
– Для справки, я вдохновлялся твоей физиономией под впечатлением от Флетчера. Обычно ему во избежание проблем предпочитают строить вежливые мордашки. Но ты оказалась не слишком предусмотрительной, – донеслось мне в спину.
Ланкмиллер заметил мое смятение, но с собственным уже справился, а потому вовсю наслаждался происходящим.
– Зачем тебе вообще менять его сдалось? Чем не нравится «Розмари»?
Тема моего имени была, видимо, для нас обоих довольно острой, но я спохватилась, как всегда, уже после того, как задала вопрос.
– Вульгарно, – с напыщенным высокомерием фыркнул Кэри, получилось откровенно по-мудацки.
Я чуть словарь не выронила от внезапной волны возмущения. К счастью, его удалось удержать, но с трудом водружая внушительный том на полку, я свалила с нее кое-какую другую занятную книженцию, больше похожую на брошюрку.
– Камасутра? – Брови поползли вверх. – Твоя настольная книга? – Я даже с некоторой опаской подняла ее с пола и осторожно покрутила в руках.
Ну кто бы сомневался, что здесь найдется для нее место.
– Ей не помешало бы стать твоей настольной книгой, – отшил Ланкмиллер невозмутимо. – А то ни опыта, ни фантазии.
– Так выбрал бы тогда себе девушку из борделя, раз был шанс. У них и опыт внушительный, и фантазия, знаешь ли, ого-го! О, смотри, твоя любимая коленно-локтевая, – я наугад открыла брошюрку как раз на самом интересном месте и вслух процитировала во имя научного интереса. – Поза «Спуск по склону». Плотный контакт и глубина проникновения обеспечивают обоим яркие ощущения, особенно если партнер не скупится на ласки. Хм, звучит слащаво как-то… Боюсь, на деле все немного иначе.
– Просто ты не умеешь получать удовольствие от ситуации, – Кэри на этот раз ради пафосной реплики даже глаз от документов своих не поднял.
– Ну еще бы, с твоими-то замашками… – хмуро пробухтела я, уже теряя запал.
Сейчас наша дискуссия опять скатится в унылую перебранку.
– Чем ты там опять недовольна? Фригидное бревно корни пустило? – Ланкмиллер, изображая неподдельное удивление, приподнял брови.
– Ой, все-все, заткнул меня за пояс своей метафорой, – вскинула руки, демонстративно сдаваясь его острому языку.
Даже не замолчала, а чуть было комом в горле не поперхнулась, увидев, как Кэри ржет в кулак. Ему нравится выводить меня, нравится смотреть, как я злюсь, ворчу на него и дуюсь. Он находит это забавным.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 67
