24 августа
Телефон зазвонил почти ровно в полдень. Я снял трубку, из нее доносились какие-то странные пыхтящие звуки. Очень скоро пыхтение переросло в хрипящий присвист, который в свою очередь перешел в удушающее крещендо из кашля и бульканья. Любой другой на моем месте решил бы, что стал жертвой телефонных хулиганов, но я сразу понял, что это Жуткая Бабс. Прошло не меньше двух минут, прежде чем она смогла заговорить.
– Прости, дорогуша. У меня так с самого утра. Ох уж эта мокрота.
И она издала какой-то странный гортанный звук Вроде того, что издают рабочие на стройке перед тем, как харкнуть.
А затем харкнула.
Должно быть, она целилась в корзину для мусора, и единственное, чего не хватало для полноты картины, так это смачного шлепка.
– Вот так-то лучше, – сказала она. – Итак, какую же новость ты хочешь услышать: хорошую, плохую или так себе?
На секунду я растерялся. Никак не мог отогнать образ Жуткой Бабс, плюющей в мусорное ведро.
– Э-э… Давай начнем с «так себе», Бабс.
– Ладно. – Ее голос шуршал, как автомобильные шины по гравию. – Продюсеры пантомимы в Гримсби предлагают тебе возможность поработать у них снова в будущее Рождество. На сей раз – в «Золушке», в роли мальчика-посыльного.
От одной лишь мысли, что придется провести еще одно Рождество в Гримсби, меня передернуло. Я не могу вернуться туда. Пройти полный круг, не достигнув ровным счетом никакого прогресса, означало забить последний гвоздь в крышку гроба своей карьеры.
– Сколько они предлагают? – спросил я.
– Две штуки в неделю.
– Хорошо, я подумаю.
Мне очень хотелось услышать хорошую новость. Раз даже Жуткая Бабс назвала ее «хорошей», значит, речь идет о чем-то экстраординарном.
– А какова же хорошая новость?
– Хорошая новость в том, что «Вы – в пролете» утвердили.
– ЕСССССТЬ!
Я даже подпрыгнул, непроизвольно двинув кулаком в воздух.
Этого звонка я ждал всю свою жизнь. Наконец-то все мечты и желания сбывались наяву.
К черту «Саймон говорит», к черту «Утренний кофе», к черту пантомиму в Гримсби. Вот оно – То Самое. Мой шанс показать себя и подняться наверх, к великим небожителям.
Тысячи образов пронеслись в моем сознании.
Я – ведущий «Вы – в пролете».
Я – в гостях у Парки.
Я – получаю награду Британской киноакадемии за выдающиеся достижения в области кино и телевидения.
Глубоко вздохнув, я изо всех сил постарался сдержать восторг.
– А плохая новость? – спросил я, не стесняясь слез радости, текущих по щекам.
Ничто уже не сможет испортить этот восхитительный момент.
Повисла пауза: в трубке было хорошо слышно, как Жуткая Бабс закуривает очередную сигарету.
– Они хотят другого ведущего.
Я даже рассмеялся, думая, что имею дело с легендарным чувством юмора Жуткой Бабс. Но затем до меня дошло, что у Жуткой Бабс нет легендарного чувства юмора. У Жуткой Бабс вообще нет никакого чувства юмора, точка.
– Прошу прощения?
– Они хотят другого ведущего… ты им не нужен.
ТЫ ИМ НЕ НУЖЕН!
Слова эхом отдались в мозгу, пронзив меня в самую уязвимую точку – мое эго. В нашей профессии к отказам привыкаешь быстро, но чем выше ты поднимаешься по лестнице под названием «шоу-бизнес», тем тяжелее их воспринимать.
– Почему? – взмолился я. Слезы радости моментально сменились слезами боли.
