33
– Ну и утро, – простонала Зоя, выползая в кухню. Она открыла холодильник и, обнаружив пустые полки, обреченно повисла на дверце. А на что, собственно, можно было рассчитывать? Что ночью появятся маленькие эльфы, о которых, бывало, рассказывал ее отец, и набьют холодильник молоком, соком и кофе? И приготовят пышные мягкие пончики, чтобы успокоить ее стонущий желудок?
– Не буди меня до вечера! – крикнула ей из гостиной Мышка, которая лишь под утро уснула на диване Скай. Когда уже после четырех утра они вывалились из очередного, третьего по счету, клуба, ни Мышка, ни Зоя не были в состоянии самостоятельно добраться до дома. Мерлин усадил их в такси и дал водителю адрес Скай, поскольку это было гораздо ближе, чем жилище Мышки на Риверсайд-драйв. По крайней мере, это Зоя помнила более или менее отчетливо, но вот остальная часть вечера превратилась в размытые кадры, словно снятые сквозь запотевший объектив – оригинальное кино, где звуки речи не совпадали с движением губ персонажей.
– Нет, лучше не буди меня до четверга, – уточнила Мышка. – Хотя мне вообще-то некуда спешить. Так что, пожалуй, до пятницы.
Зоя прошла через кухню и присела на низенький столик рядом с Мышкой.
– Ты в порядке?
– Обязательно буду в порядке. Как только пойму, что делать со своей жизнью.
– Ты говоришь, как взрослый человек.
– Кофе. Мне нужен кофе.
– Я схожу. – Зоя направилась в спальню, стараясь держать голову прямо. Почему она не может пить, как раньше? Зоя поднялась около девяти, залпом выпила два стакана воды и три таблетки тайленола, но голова по-прежнему была словно набита ватой и гудела от боли. Зоя натянула футболку и джинсы, но как только наклонилась, чтобы завязать шнурки на кроссовках, боль острием копья пронзила голову. – Боже, я старею!
– Я все слышу, – отозвалась Мышка. – Заткнись. – Будь со мной повежливее. Только я в состоянии добраться до магазина.
На улице было свежо и солнечно; доносился легкий запах моющего порошка, которым сторож отскребал ступени здания. Зоя проскользнула мимо него. В воздухе пахло весной. Фруктовые лотки на углу радовали глаз яркими красками: груды апельсинов, яблок, лимонов, охапки цветов. Башня из лимонов неожиданно напомнила Зое об их с Ником поездке в Новую Англию. Они проезжали мимо ферм, полей с цветущими лютиками. Вокруг расстилались открыточные пейзажи – зеленые лужайки, церковные шпили, лесистые холмы, маленькие домики.
Они вообще много путешествовали; Нику вечно не сиделось на месте, ему необходимо было куда-то стремиться, что-то исследовать, искать дорогу – его не устраивало просто находиться где-либо. Возможно, он никогда не испытывал счастья прибытия, момента достижения и удовлетворения. Почему-то в памяти застряли именно те поля цветущих лютиков. Зоя тогда ужасно хотела остановиться на несколько минут, пройтись по краешку поля, посидеть на травке, а может, даже чуть-чуть поваляться под теплыми солнечными лучами. Они несколько часов ехали без остановок, и запах машины, кожаных сидений, салона утомил ее. Зоя чувствовала себя заточенной в клетку из стекла и металла, тогда как мимо проносились прелестные деревеньки, поля и фермы – напоенные свежестью и недоступные. Совершенно недоступные.
В тот день они поссорились, очень серьезно. Ник в конце концов остановился, но значительно дальше, когда пейзаж уже сменился, а раздраженная Зоя не могла наслаждаться красотами природы. Ник все время повторял, что стремится двигаться дальше, а она предпочитает торчать на одном месте. Он якобы агрессивен, энергичен, полон жажды перемен. А Зоя, напротив, пассивна, медлительна, получает удовольствие от бессмысленного созерцания лютиков.
Ник говорил об их противоположных качествах так, словно выступал в суде присяжных. И наконец подвел итог:
– Давай посмотрим правде в лицо – мы несовместимы.
Несовместимы. Это слово потрясло Зою. Она всегда знала: они разные люди, но полагала, что именно различия помогут им остаться вместе. Зоя считала, что они дополняют друг друга.
