Глава 31
– Чем собираешься заниматься? – спрашиваю я.
– Мне все равно, чем заниматься, – отвечает Дэниел.
– Мне тоже.
Мы сидим в машине на его подъездной дорожке. Я откинулся на сиденье, положив ноги на приборную доску. Он сидит в том же положении на водительском месте, рука свешивается с руля, а голова опирается на подголовник. Смотрит из окна отсутствующим взглядом.
– Что с тобой случилось? – спрашиваю я.
Продолжая смотреть в окно, он испускает тяжелый подавленный вздох и разочарованно произносит:
– Опять поругался с Вэл. Она полоумная. Она действительно полоумная.
– Я думал, за это ты ее и любишь.
– Но и не люблю тоже из-за этого. – Он опускает ногу на пол и двигает сиденье вперед. – Уедем отсюда.
Он включает передачу и задним ходом выдвигается с подъездной дорожки.
Я пристегиваю ремень безопасности и опускаю темные очки со лба на глаза.
– Чем хочешь заняться?
– Все равно.
– Мне тоже все равно.
* * *
– Брекин дома? – спрашиваю я у его матери, которая теперь оглядывает Дэниела точно так же, как оглядывала меня в прошлую пятницу вечером.
– Ну, ты что-то к нам зачастил, – говорит она мне.
В ее голосе нет никакой иронии, и, честно сказать, она меня немного пугает.
Мы молчим несколько неловких мгновений, и она так и не приглашает нас войти. Дэниел склоняет ко мне голову:
– Караул. Я боюсь.
Дверь открывается шире, и на месте матери появляется сам Брекин. Теперь уже он подозрительно оглядывает Дэниела.
– Ты от меня ничего не получишь, – говорит ему Брекин.
Дэниел с недоуменным видом поворачивается ко мне:
– И ты в вечер пятницы привозишь меня в дом этого пупсика? – Он сокрушенно качает головой. – Что, черт подери, с нами случилось, чувак? Что с нами, блин, сделали эти сучки?
Я смотрю на Брекина и сочувственно киваю в сторону Дэниела:
– Проблемы с девчонкой. Я подумал, игра в войнушку может помочь.
Брекин со вздохом закатывает глаза, потом отходит в сторону, давая нам пройти. Мы входим в дом. Брекин закрывает за нами дверь, потом встает перед Дэниелом:
– Ты снова назвал меня пупсиком, и мой новый лучший друг номер два на всем белом свете надерет тебе задницу.
Дэниел ухмыляется, потом скашивает на меня глаза. У нас происходит один из наших молчаливых разговоров, когда он говорит мне, что этот парнишка не так уж плох. Я улыбаюсь, полностью соглашаясь с ним.
* * *
– Давай разберемся. – Брекин пытается уяснить только что сделанное Дэниелом признание. – Ты не знаешь даже, как эта девушка выглядела?
– Нет. – Дэниел хвастливо улыбается.
– Как ее звали? – спрашиваю я.
– Без понятия. – Он пожимает плечами.
Брекин кладет пульт управления игрой и поворачивается к Дэниелу:
– Как же ты оказался с ней в кладовке?
С лица Дэниела не сходит самодовольная ухмылка. Похоже, он так гордится этим, и меня удивляет, что он мне впервые об этом рассказывает.
– Правда, забавная история. В прошлом году на пятом уроке у меня были «окна». Это было упущение со стороны администрации, но я не хотел, чтобы кто-нибудь об этом узнал. Каждый день во время пятого урока, когда все шли на занятия, я прятался в чулане уборщицы и спал. Та часть коридора убиралась только после занятий, так что никто туда не ходил. Думаю, это было шесть или семь месяцев назад, как раз перед окончанием учебного года. Я, как обычно, спал в чулане на пятом уроке, и вдруг кто-то открывает дверь, проскальзывает внутрь и спотыкается о меня. Я не видел, кто она такая, потому что не включал свет, но она приземлилась прямо на меня. Мы оказались в весьма рискованном положении, но от нее так хорошо пахло, и она была довольно легкой, так что я особо не возражал. Я обнял ее, не делая попыток оттолкнуть, потому что это было очень приятно. Правда, она плакала, – добавляет Дэниел без прежнего энтузиазма. Откидывается на стуле и продолжает: – Я спросил, что случилось, и она сказала только: «Я их ненавижу». Я спросил, кого она ненавидит, и она сказала: «Всех. Ненавижу всех». Это было сказано с такой болью, что я пожалел ее. Ее дыхание было обалденно душистым, и я прекрасно понимал ее чувства, потому что я тоже всех ненавижу. Поэтому, не разжимая объятий, я сказал: «Я тоже всех ненавижу, Золушка». Мы по-прежнему были в…
