Маршевая рота
Прибыв на место, я, естественно, ознакомился с обстановкой. Она мне не понравилась. Страшась отправки на фронт, офицеры, как я мог наблюдать, зверствовали над подчиненными и раболепствовали перед начальством. Служить здесь я считал для себя зазорным и, воспользовавшись приказом Сталина о возвращении десантников после лечения в десантные войска, добился отправки в Москву. Никто не видел этого приказа. Вполне возможно, что его вообще не существовало, но я в него верил и заставлял верить других. Начальство маршевых рот почувствовало, что я не их человек, что фронт меня не пугает, и не стало меня задерживать. Я получил направление в Московский военный округ.
Приехав в Москву, я прежде всего отправился к родителям Карла и рассказал о встрече с ним. Отец Карла попросил меня познакомить его с Таней. Девушка ему понравилась, и он одобрил выбор Карла.
Штаб Московского военного округа помещался в здании почтамта на Кировской.
Ознакомившись с моей справкой об ограниченной годности, подполковник сказал:
– Посылаем вас в прожекторный батальон, – и спросил: – Довольны?
– Нет, – ответил я не задумываясь. – Я офицер воздушно-десантных войск. Направляйте меня, согласно приказу Верховного Главнокомандующего, в распоряжение штаба воздушно-десантных войск.
– А есть такой приказ?
– Есть!
– Вы его видели?
– Читал, – соврал я и, подойдя к телефону, спросил: – Разрешите, товарищ подполковник?
– Не разрешаю! – сказал строго подполковник. – Куда вы намерены звонить?
– В штаб своих войск.
– Вы ограниченно годны… И прибыли в наше распоряжение… Будете служить в прожекторном батальоне.
Мне очень не хотелось попасть в прожекторный батальон. Служить в тылу во время войны казалось мне недостойным. Шляясь по помещению штаба, я все-таки нашел телефон и позвонил полковнику Иваненко. Он знал меня еще по 33-й дивизии. Теперь его повысили и перевели в главный штаб. Я рассказал ему о ситуации (об ограниченной годности я, естественно, умолчал).
– Хорошо, что позвонил! – похвалил меня он. – Высылаю за тобой капитана.
От штаба воздушно-десантных войск до штаба Московского военного округа пять минут ходьбы. Скоро пришел капитан и с боем отвоевал меня.
Расспросив о моем здоровье и получив ответ «здоров и прекрасно себя чувствую», Иваненко решил:
– Пошлем-ка тебя во вторую бригаду командиром взвода.
– Почему же командиром взвода? – возразил я. – Я на фронте командовал радиоротой, в тяжелейших условиях. Меня ценили… А вы посылаете меня командиром взвода. Чем я перед вами провинился?
– Молод ты, Чухрай. Не имеешь военного образования. Военный Совет тебя не утвердит.
– Я свое образование получил на фронте. Оно покрепче офицерской школы! – доказывал я.
Для меня это был не только вопрос престижа, но и желание иметь над собой меньше начальства. В армии это очень важно.
– Хорошо, – согласился Иваненко, – приходи завтра к девяти часам. Продолжим этот разговор.
Как обычно, я остановился в доме у Карла, куда добирался на трамвае.
На трамвайной остановке у дома Карла я встретил профессора Кисловского – отца другого своего школьного друга. Он поздоровался со мной, приставив по-военному руку к козырьку кепи.
– Между прочим, – сказал он, – я был в московском ополчении.
