Глава пятая Китаец 43
Давно к нему не приходил этот потусторонний Голос, очень давно. Олег по нему соскучился, потерял ориентир, тем более что жизнь пошла путаная, непредсказуемая.
Что из всего этого выйдет? Пан или пропал? Ничего страшного не грозит, горизонт чист, но отчего ж тогда, время от времени, посасывает под ложечкой? Олег врастает в новую кожу. Олег привыкает к изменениям во всём – от манеры одеваться так, чтобы быть не слишком заметным, до ощущения вседозволенности: иной раз накатит безбашенное «своя рука владыка», и хочется заставить солнце вставать на западе. Смешной человек, Гагарин уверен, что теперь это (изменить траекторию вращения планеты) в его силах. Ну-ну.
Превращения незаметны и необратимы. Его начинает тяготить работа: богатый человек может (должен) тратить все силы на самого себя, а не на других. К тому же эти «другие» люди ни черта не понимают в тонкостях коллекционных вин и не ценят прелестей дорогого постельного белья – ведь и в самом деле, есть ли разница, на каких простынях спать?
Лишь бы спалось, и сны демонстрировали комфортные.
Олег дежурит. В городе ночь, тишина, в больнице – вязкая духота многочисленных мучений, наслаивающихся друг на друга, хочется открыть окно, проветрить палаты, но нельзя, да и не приведёт ни к чему. Олег снова закуривает сигарету. Возле компьютера (экран светится как телевизор дома) ещё можно существовать – немного уюта, зеленый чай опять же. Тогда он и начинает слышать Голос.
44
В марокканском отеле Гагарина тронула одна подробность – для того чтобы руки жильцов не марались типографской краской, газеты здесь проглаживали утюгом.
Изощряться можно до бесконечности – он и раньше подозревал за миром нечто подобное, а теперь убедился в этом. Он ещё не знает, что сытость и скука очень скоро становятся главными болезнями богатых людей, практически неизлечимыми заболеваниями, хронические формы которых отяжеляют депрессии, алкоголизм и самоубийства.
Это только в раннем детстве мы все мечтаем оказаться в закрытой на ночь кондитерской. Взрослый человек знает ограниченность своих возможностей: после третьего (ну хорошо, четвёртого пирожного) начинаются (могут начаться) ненужные проблемы с пищеварением, лишним весом и т.д. и т.п.
45
Диалог получается невнятным. Больше намёков, чем конкретных указаний. Одни, понимаешь, метафоры, толкуй хоть в эту сторону, хоть в другую. Мол, хотел – и получил, дорогу осилит идущий, но благими намерениями дорога в ад вымощена – груда штампов, порождённых усталым и растерянным мозгом.
Никакой определённости, так что полагайся (приходится полагаться) на собственные силы. Буратино вылез из пелёнок и пошёл в школу. Теперь ему уже никто не указ, а раз так – делай что должно, и будь что будет. Эх, если бы только знать, что делать.
А вот не сцы, гудит Голос, я дам тебе проводника, который выведет к Свету и к Воде, к Воде и к Свету, иди за ним и не оглядывайся, не сомневайся, только так всё и сложится, всё и получится.
Понурый Гагарин кивает. С этим более или менее разобрались. Если честно, его другой скользкий момент волнует – неужели действительно будет всё и ничего за это?
Голос замолкает на неопределённое время. Экран компьютера гаснет, переходит в экономный режим: на его тёмном фоне проступают звёзды, которые бешено мчатся в никуда.
За окном висит полная луна, отчего становится совсем уж неуютно. Вдруг нестерпимо начинает вонять пепельница, Гагарин идёт к раковине и начинает настойчиво мыть. Моет, моет, моет…
– Если Воды станет больше, чем Света, ты окажешься на пределе, после которого наступит или окончательный Свет или окончательная Мгла.
– А как я пойму это? – спрашивает Олег пустоту.
– Поймёшь, обязательно поймёшь, когда поделишься тем, что у тебя есть. Чем дальше ты будешь идти вслед за проводником, тем чётче станешь понимать, что от тебя требуется.
– Но кому? – шепчет Олег пустоте пустот.
