защиты не знающий.
Речи ВысокогоГород было видно со взгорья. Собственно, точнее было бы сказать «поселок» или «селение». Просто крупное сборище дворов, хаотично разбросанных по обеим сторонам фьорда и окрестным холмам. Дома были похожи друг на друга. Деревянные, длинные, с резными столпами, выстроенные четырехугольником. Но в поселении были собственные земляные валы, а между хозяйствами вились выложенные деревянными жердями улочки. Вдоль всего фьорда тянулась деревянная же набережная и поставленные на столпы пирсы, на пару десятков метров врезающиеся в воду. Потому – пусть будет «город».
Ворота были отворены, и никто их не охранял. Никто не остановил странно одетого рослого мужчину, едущего на большом полосатом скакуне с подрезанными рогами.
Некоторые таращились на него, поскольку человек был высок, а скакун его – обвешан сумами и свертками. На мужчине был бурый шерстяной плащ с глубоким капюшоном, и держал он во рту странную изогнутую свирель, из которой выпускал клубы дыма, как делали обитатели юга.
Миновал он привратную башню и прямиком отправился на берег.
– Сперва ночлег, – сказал коню. – Крыша над головой. Это главный порт в окрестностях. Здесь должны быть приезжие, а значит, существуют и какие-нибудь постоялые дворы. Едут сюда купцы, моряки, вагабонды вроде нас. И кто-то должен делать на этом деньги. Понимаю, что они не изобрели ни паровой машины, ни душа. Но неужели никто не заметил, что странник заплатит звонкой монетой за крышу над головой, толику воды и какую-никакую пищу? Моряк, сходящий на берег, должен прежде всего что-то съесть – что-то, что не будет паршивой корабельной пайкой. И, конечно, он должен напиться. И ему, несомненно, нужна женщина, и за все это он тоже заплатит. А где девки, там и мотели. Quod erat demonstrandum. Я не выношу культурных стереотипов. Просто верю в законы прибыли. Универсальные в космическом масштабе, мой северный олешек.
Дорога вилась между дворами, но вела к берегу. Он проезжал мимо людей, одноосных повозок на деревянных колесах, груженных товаром, коров, собак и свиней. Миновал местных, одетых в крашеные плащи и кожаные бесформенные шапки, а еще каких-то оборванцев, увешанных оружием, – вероятно, моряков. Видел женщин в простых платьях и соломенных шляпках, бегающих детей. До сих пор он не видал столько людей в одном месте.
– Ах, это шум большого города, – процедил он, проводя Ядрана сквозь стадо шестирогих овец.
Дорога вела вниз, и тогда, стоя на обочине между домами, он увидел корабли. Те стояли у берега и плыли серединой широкого фьорда, покачивались на якорях. Несколько десятков. Не пойми отчего воображал он себе, что станут они напоминать драккары викингов, но они скорее походили на джонки среднего размера. Были у них высокая, задранная корма, двойной киль и странные паруса, напоминающие жалюзи или веера. Три корабля расходились в речном русле, и было видно, что на парусах начертаны несложные геометрические распознавательные знаки.
Некоторое время он доброжелательно поглядывал на них. Всю жизнь любил корабли, особенно парусники. Эти здесь казались солидными и красивыми. Небольшие, скорее для каботажного плавания, но ведь и «Санта-Мария» произвела бы точно такое впечатление.
На набережной он сошел с коня и повел его за упряжь у морды. Ядран прядал ушами и мурлыкал с неудовольствием.
Наверняка его потерпевшие кораблекрушение коллеги поступили так же. Цеплялись к местным и расспрашивали о ночлеге. Это тоже, вероятно, космическая постоянная. Шли они сюда через леса, спали под голым небом. Наверняка знали язык, по крайней мере знал его ван Дикен. Были у них какие-то деньги. Они должны были искать ночлег, какую-нибудь корчму. Происходили они с Земли. Прежде всего – горячая вода, приличный горячий ужин и ночлег. Ванна, бочка – что угодно. Лишь бы умыться и поспать под крышей.
