Таинственно шепча забытые слова.
А. Блок. «Жизнь медленная шла…» …Он услышал легкие шаги за дверью, и у него потемнело в глазах.
– Проходи, – сказала Виктория, с улыбкой глядя на него.
– Ничего, что я… – пробормотал капитан, странно смущенный.
– Пролетал мимо, решил зайти, – она рассмеялась. – Ничего.
В гостиной был накрыт стол. На двоих.
– Ждешь кого-нибудь? – опешил капитан.
– Жду. Тебя. Ты опоздал на полчаса.
Глаза их встретились… Капитан поставил пакет с вином на диван, чувствуя, что дрожат руки. Притиснул ее к себе, впился в рот… Она чуть вскрикнула – больно! Шлепнула его по губам. Здоровенный черно-белый котяра утробно взвыл и спрыгнул с дивана.
Капитан Астахов, издевавшийся над Философом, когда тот смертельно влюбился, до зеленых соплей и полного сноса крыши, кажется, сам попал. Он не знал, что так может быть… Честное слово, не знал. Когда Савелий начинал рассусоливать о любви, капитан непременно говорил какую-нибудь гадость про «бабские» книжки. Сейчас же земля под ним горела, губы сохли, он все время пил воду и невпопад отвечал на вопросы коллег. Его трясло, и неприятная тяжесть свивалась клубком в желудке, в диафрагме, в ребрах, в… короче, везде. С трудом дождавшись шести вечера, капитан позвонил Ирочке и сказал, что вернется неизвестно когда, так как предстоит важная работа и ему абсолютно необходимо… «Ладно, – перебила Ирочка, – тогда без ужина, я тоже вернусь поздно, у Люсика день рождения». Капитан в любое другое время вдоволь потоптался бы по Люсику, а заодно по всему Дому моделей… В любое другое, но не сейчас! Он снова забормотал что-то про то, как страшно занят, забыв, что избыточный треп выдает преступника с головой. Стиль капитана – «да», «нет», «раз-два, левой» и «отбой», и если бы Ирочка хоть чуточку обладала интуицией, она бы насторожилась. Но она была девушка простая и бесхитростная, всецело занятая собой, а потому снова перебила капитана, бросив: «Ага, ладно, привет!», и отключилась. Капитан вытер взмокший лоб: врать – тяжелая работа. Не то чтобы он считал, что надо хранить верность до гроба, и теперь испытывал угрызения совести – даже не смешно! Бывали и у него всякие интересные моменты в жизни, но впервые его так мотало и трясло при мысли о женщине…
– Ты голодный? – Виктория вывернулась из его рук. – Пошли за стол.
– Потом! – капитан дернул ее к себе. – Потом…
…Они лежали, разбросав руки, приходили в себя.
– Я сейчас умру… – простонала Виктория. – И виноват будешь ты. Я так и знала, что этот город меня доконает. В первый раз, и теперь…
Коля прижал ее к себе:
– Мы пробьемся.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Поймаешь этого гада?
– Поймаю.
– Послушай… – Виктория привстала на локте, заглядывая ему в лицо. – А почему только сейчас?
– В смысле? – Коля сделал вид, что не понял, хотя все время ждал, что она спросит. Не хотелось ему рассказывать ей все.
– Почему вы стали искать его спустя полгода? – сказала она медленно и раздельно, пристально глядя на него. – Смотри мне в глаза! Ну!
Он заглянул ей в глаза. Она смотрела на него, требовательно нахмурясь.
– Пересматриваем старые дела… – сказал он неопределенно.
– Не ври. Он еще кого-нибудь убил?
– Да. Но тебе нечего бояться…
– Это женщины? Одна? Две? В магазине говорили про машину с утопленницей… Это тоже он? Да отвечай же ты! – она схватила его за плечи и потрясла. – Сколько их?
Коля сел, подсунув под спину подушку.
– Три. О которых мы знаем. Ты была первая. С тобой четыре.
– Поэтому вы стали искать?
– Поэтому мы стали искать. О тебе вообще никто не знал. Когда приехала патрульная машина, тебя там уже не было. Решили, что вызов был ложный.
Виктория прижалась к нему, прошептала:
– Мы все ходим по краю… – Дыхание ее было горячим и влажным. Она потрогала пальцем его губы. – Нужно ценить каждую минуту…
Они лежали обнявшись.
– Ты женат? – спросила она.
– Нет.
