Если хочешь ты, чтоб душа мояВсю любовь в твои очи излила,Скорей приходи же, темно в ночи,О! если б навеки так было!О! если б навеки так было![29]
«О, если б навеки так было!..»
Рыся родила только через три года после замужества. Она поначалу детей совсем не хотела. Слишком устала в детстве от младенцев и забот, связанных с ними. У нее тогда образовалось все, что нужно человеку для счастья: любимый муж, он же – самый главный друг ее жизни, которому она могла сказать все-все, любимая работа, которая постоянно радовала своими результатами. Рыся чувствовала себя спокойной за мать и сестер с братьями. Что еще человеку надо?
Нельзя сказать, что она как-то особо тщательно предохранялась от беременности. Наверное, сама природа решила подарить ей пару лет относительно беззаботной жизни. Работа, путешествия, любовь… И самое главное – чувство полной свободы выбора, когда ни с чем не надо считаться, кроме своего желания. Удивительное ощущение для Рыси, вся предыдущая жизнь которой состояла из одних обязанностей и трудов.
Однако к концу второго года счастливой совместной жизни Рыся почему-то начала даже слегка беспокоиться: а вдруг с ней что-то не так? Вдруг она не сможет забеременеть?
Беспокойство нарастало. Зряшное никчемное беспокойство, одно из тех, которыми люди так любят травить сами себя, вместо того чтобы просто радоваться каждому дню существования – именно такому, каким он подарен.
Она стеснялась говорить о своих тревогах мужу, хотя обычно выкладывала все-все: и про своих пациенток, и про маму с Денисом, и про братиков, и про сестричек.
Единственной, с кем она поделилась переживаниями, была Птича, которая тоже уже вышла замуж и тоже не имела пока детей.
Сестра почему-то удивилась этому виду Рысиного страха. Оказалось, она детей иметь не хочет ни под каким видом. Сначала хотела, а теперь – нет, ни за что.
– А муж? Он тоже не хочет? – поинтересовалась Рыся.
– Он требует. И именно потому для меня это будет ловушкой, – туманно ответила Птича.
Надо было бы ее порасспросить поподробнее, что это за ловушку такую она себе придумала. Как это – ребенок может стать ловушкой? Но Рыся была поглощена своими страхами:
– А вдруг мы с тобой не сможем забеременеть вообще? Ты об этом не думала? Может быть, с нами что-то не то?
– Со мной все то, – вздохнула сестричка. – Я была у врача. Мой заставил. Со мной пошел. Врач говорит: все в порядке. Вопрос времени.
Почему-то результат обследования сестры придал Рысе уверенности. Она успокоилась. И действительно, через пару месяцев убедилась, что с ней все в полном порядке.
Началось время счастливого ожидания.
Сын Юрочка родился легко, осчастливив своим появлением всю многочисленную родню. Родственники наперебой предлагали свои услуги. Всем хотелось понянчить ясноглазого младенца.
Рыся с появлением сыночка испытала всю полноту любви, о которой, как ей прежде казалось, она знала все.
Десять лет с момента рождения сына прошли в том счастливом покое, о котором она даже мечтать не смела в ее собственном детстве и юности.
Но вот что странно. Отмечая тринадцатую годовщину свадьбы, пошли они вдвоем с Петром в ресторан. У них так было заведено: вдвоем праздновать эти даты. Они не то чтобы подводили итоги, но говорили о своей любви, о том, какое счастье им подарено… И в эту годовщину Рыся дала мужу послушать свое любимое: Шаляпин пел «Клубится волною…»:
…О, как радостно сердцу!Душе моей светло…О, если б навеки так было…О! если б навеки так было…[30]
Глаза мужа заблестели слезами.
– Ни о чем другом и не мечтаю, Ры! Только чтоб «навеки так было», – проговорил он растроганно.
