В Курии
В этот день в курии Гостилия, что на Форуме, собрались почти все сенаторы. Заседание обещало быть интересным.
– Отцы-сенаторы! – Голос консула Секста Элия Пета звучал торжественно. – Я созвал вас в курию для решения вопроса исключительной важности: в Рим прибыло посольство с известием о смерти царя Сирии Антиоха Эпифана… Будет уместно до обсуждения вопроса о назначении нового сирийского царя заслушать послов.
После паузы, предназначенной для раздумья и выражения иного мнения, если бы таковое существовало, консул крикнул:
– Впусти!
Прошло несколько мгновений, и в проходе, разделяющем курию, появился плотный человек в темном неподпоясанном хитоне. На вид ему было лет шестьдесят. Проседь в бороде, но очень живые черные глаза. Вслед за ним шли послы помоложе, тоже в темном.
Тиберий Гракх толкнул своего соседа Сульпиция.
– Опять Лисий!
Лисий неторопливо поднялся на возвышение. Несколько мгновений посол стоял со скорбно склоненной головой, потом поднял ее, словно бы усилием воли, и одновременно вытянул вперед ладони.
– Комедиант! – процедил Сульпиций, поворачиваясь к Тиберию.
– Взываю к вам, милостивые владыки Рима, – начал Лисий, – от имени осиротевшей Сирии, от погруженных в глубокий траур царских родственников и друзей.
Лисий замолчал, словно душившие его слезы не давали ему говорить, вытер лоб тыльной стороной руки и вновь заговорил, понизив голос:
– Перед смертью… перед смертью наш Антиох оставил власть своему сыну Антиоху, несчастному сироте. Но мы, царские родственники и друзья, ставим волю сената превыше всего. Царем Сирии будет тот, кто угоден вам. Мы лишь возносим смиренную мольбу утвердить предсмертную волю Антиоха и обещаем сделать все, чтобы в царствование Антиоха сына Антиоха наша дружба с Римом стала еще крепче.
– Сенат рассмотрит вашу просьбу в надлежащем порядке, – объявил консул.
Подобострастно кланяясь, Лисий спустился с возвышения и направился к выходу с низко опущенной головой. Другие послы чинно следовали за ним.
Дождавшись, когда дверь за послами закрылась, консул вновь обратился к собранию:
– Чтобы решить вопрос с полным знанием дела и ответственностью, нам следует выслушать сирийца Деметрия, сына Селевка. Имеются ли у отцов-сенаторов возражения?
– Тогда, – сказал консул после паузы, – послушаем Деметрия. Впусти его!
В зал вбежал Деметрий. Через несколько мгновений он уже был на возвышении рядом с консулом.
Копна черных волос, матовая бледность лица, мятущиеся, не находящие места руки.
– Я Деметрий, – начал юноша взволнованно. – Я вырос здесь, в Риме, на ваших глазах. Вам известно, что мой отец, царь Сирии Селевк, отдал меня в Рим, чтобы сенат и римский народ не испытали сомнений в его верности. Успокаивая мое детское горе, он сказал мне напоследок: «Сын мой! Тебе не плакать надо, а радоваться. В Риме ты пройдешь школу справедливости. Тебя будут окружать честные люди, а не царедворцы, от которых ожидаешь любого коварства». Ввиду моего малолетия отец распорядился в случае своей смерти передать власть своему брату Антиоху, а с него взял клятву передать корону мне.
