Восемь — побежал за птичкой. Блестя оперением, ворон парил, ловя восходящие потоки воздуха. Варя глубоко вдохнула — и побежала. Под ногами захрустел снег.
* * *
Бежать пришлось в гору. После сотни-другой шагов закололо в боку. Не было дороги, даже намека на тропинку, только черная точка, перепархивающая с ветки на ветку. Ворон нетерпеливо каркал. В его хриплом голосе слышалась почти человеческая издевка. Стиснув зубы, Варя изо всех сил старалась не отставать.
Бег никогда не был ее сильной стороной. В школе у нее было освобождение от физкультуры. Пока все нарезали круги по залу, Варя скучала на скамейке, поеживаясь от завистливых взглядов одноклассников. На улице удержаться было сложно, она могла носиться и скакать, как обычный подросток, но всегда — всегда! — в кармане лежал баллончик с лекарством. Сейчас пустота и легкость кармана тяготили и пугали, пожалуй, даже больше, чем надвигающийся Лес.
Березы, клены и тополя понемногу уступали место толстым чешуйчатым стволам. Густые ветви сплетались высоко-высоко над головой в единую беспросветную крону, лишенную листвы, но все равно необычайно плотную. Когда Варя покинула дом, было чуть за полдень. Под сводами красноватых ветвей казалось, что уже поздний вечер. Длинная тень волочилась за Варей, норовя зацепиться за куст или обломанную ветку.
Карканье крылатого проводника становилось все настойчивее. Ворон подгонял нерасторопную девочку, велел бежать быстрее, еще быстрее! Но быстрее Варя уже не могла. Спотыкаясь о кочки, уворачиваясь от острых ветвей, проваливаясь в ямы, скрытые прошлогодней листвой, она выкладывалась, как, должно быть, не выкладываются даже бегущие за золотом олимпийцы. А ворон улетал все дальше, покуда не скрылся совсем.
Только голос его, пронзительный, зовущий, по-прежнему служил ориентиром. Но и он постепенно таял среди лестных шорохов, отдалялся. Вскоре Варя перестала понимать, действительно ли слышится вдалеке вороний грай, или это лишь эхо отражается от змееподобных стволов. Зато все громче звучало зловещее шарканье. Невидимые обитатели Леса, скрытые полумраком, стонали в предвкушении, сжимая вокруг бегуньи кольцо.
Когда первый из них вырос перед Варей, та приняла его за куст. Той ночью, когда ее вел Егор, темнота не позволила разглядеть воняющих мороженым мясом тварей. Куст шевельнулся, протягивая к девочке странно гибкие ветви, и она наконец увидела. Липким взглядом выделила его среди пней, деревьев и настоящих кустов. И, хотя воздуха в легких едва хватало на то, чтобы бежать, хотя в памяти свежи были наставления Егора, велевшего не шуметь, Варя не выдержала и закричала в голос.
Жуткая фигура будто в испуге отпрянула, повалилась на спину. Одним невероятным прыжком Варя перемахнула через нее, чудом избежав извивающихся пальцев… корней. Это были корни. Красные, толстые, обросшие мохнатой бахромой, они скользили по телу, как черви, буравили мертвую плоть под туго натянутой кожей, выползали из носа, ушей, вращаясь, пялились из глазниц.
